– Да, – кивнула девушка, – у меня большой опыт в невезении. Если я не чемпион в этом виде спорта, то наверняка вхожу в десятку сильнейших в своей возрастной категории.
– Ни за что не поверю.
– Бросим монетку? – усмехнулась она.
– Должно же тебе хоть в чем-то везти.
– В чем-то… – Лена вместо ответа задумчиво впилась глазами в мое лицо.
Мы оба почувствовали еще бо́льшую неловкость.
– Кажется, я знаю, что делать, – после недолгого молчания сказала девушка.
Она решительно сняла с себя кофточку и подошла ко мне почти вплотную. На ней теперь оставалось лишь что-то невесомое на тоненьких бретельках, поэтому я предпочел перевести взгляд на ее руки, чтобы не пялиться… Проклятие! Я опять пялился в ее декольте!
– Что ты придумала? – Дыхание у меня вдруг перехватило, а голос предал, когда Лена прижалась к моей груди, завязывая свою кофточку на моей талии.
– Вот так видно не будет, – произнесла она, затягивая узел.
Тонкий аромат ее шампуня легко щекотал мои ноздри. Руки и ноги от этого вмиг сделались непослушными.
– Но ведь она запачкается, – чувствуя, что нужно что-то сказать, попробовал протестовать я.
Мне очень не хватало воздуха. Я оказался не готов к тому, что близость другого человека может практически парализовать.
– Но это же моя вина. – Лена отступила на шаг и невинно захлопала ресницами. – Еще неизвестно, отстираются ли теперь твои джинсы.
– Как же теперь библиотека?
– Перенесем на другой день, – пожала она плечами.
– Может, пойдем ко мне? – выпалил я.
И только по ее внезапно округлившимся прекрасным глазам понял, что смутил девушку своим предложением. Мое сердце болезненно сжалось. Только не посылай меня подальше!
– Хорошо, – вдруг сказала Лена, задумчиво глядя на меня. – А ты далеко живешь?
– Нет! – Я отошел от подоконника, извернулся так, чтобы осмотреть свои тылы, и довольно хмыкнул. – Выгляжу я эффектно.
– Эпатажно.
Я поймал ее виноватый взгляд и улыбнулся.
– Идем?
Лена кивнула. Закинула сумку на плечо, отнесла кружку на специальный стол для посуды и догнала меня уже у выхода:
– Так где, говоришь, ты живешь?
– Отсюда минут сорок пешком… – Я посмотрел на ее обувь. – Ты на каблуках, поэтому лучше нам поехать на автобусе.
– На чем, прости?
Девушка еле поспевала за мной.
Я поправил очки:
– На автобусе.
– Класс!
– А у меня билет счастливый. – На ее лице была написана такая искренняя радость, что я невольно поймал себя на том, что тоже улыбаюсь.
– Правда?
– Ага. Если честно, я в автобусах сто лет не ездила, – призналась Лена, хватаясь за поручень.
Мы стояли посреди душного салона лицом друг к другу. Нас покачивало в такт движения автобуса, и я не мог поверить тому, что проживаю этот момент с такой чудесной девушкой.
– И как?
– Необычно. – Она с неподдельным интересом огляделась по сторонам.
– Ноги не устали?
– Немного. – Ее взгляд снова вернулся на мое лицо.
– Тогда зачем ты носишь эту неудобную обувь? – спросил я, наклоняясь к ней.
– Потому что это красиво.
– На тебе все будет смотреться красиво, – ляпнул я, не подумав. И, заметив ее смущение, нервно пожал плечами: – Просто не понимаю, зачем носить что-то, в чем тебе неудобно?
– Я… ну… – Лена задумалась. – Не знаю.
И уставилась на свой билет.
– Говорят, что можно вычислить всю Вселенную, математически сведя ее к одному уравнению, – глядя на цифры, сказал я.
Завести неприятную для собеседника тему, а потом резко перевести ее на еще менее приятную – это прямо мой конек.
– Это невозможно, – удивленно посмотрела на меня Лена.
Автобус качнулся, и девушка буквально уткнулась в мою грудь. От ощущения близости и тепла ее тела у меня тут же пропала уверенность в собственных словах.
– Почему?
– Вселенная слишком сложна, – пожала плечами девушка, – как можно упростить ее до уравнения?
– Но многие именно так и считают.
– Многие?
– Существует такая экспериментальная гипотеза, теория – «Конечный Ансамбль» или «Теория всего». Согласно ей вся наша физическая реальность является математической структурой. То есть физический мир является математическим в определенном смысле.
– Да? – Сомнение в голосе Лены мне понравилось. Она хмыкнула, и этот звук отозвался волшебным трепетом в моей душе. – Но ведь не все, что мы видим, является таковым на самом деле? Не все, что есть, действительно есть. Как тогда его посчитать?
Этот неожиданный разговор вдохновлял меня все больше.
– А что, если атомы, молекулы и их последовательности определяются числами? – Я прислонил лоб к поручню и посмотрел на нее с вызовом. – Тогда и все, что из них состоит, тоже подчиняется им? Гены, хромосомы, Вселенная, мы.
Девушка тяжело вздохнула, и ее грудь поднялась на глубоком вдохе:
– Музыка, архитектура, искусство, литература? – Она скептически наморщила носик.
– Но Пифагор доказал, что мир основан на силе и власти чисел.
– Доказал? – Она приподняла вверх одну бровь. – Значит, я должна поверить в зависимость своей жизни от чисел?
