– Фу, какая гадость, – поморщилась я, – хотя многое объясняет.
– Информацию о предмете еноты тоже получают от рук. У них очень чувствительные подушечки пальцев, а на лапках есть вибриссы – такие мелкие ворсинки, которыми они как будто видят на ощупь. Еще вибриссы есть на мордочке, животе и груди.
– Как интересно!
– Теперь нужно за Степанычем приглядывать. Если он решит, что я недостаточно тщательно выстирал джинсы, то повторит процедуру в своем тазу.
– Серьезно?
– Да, он ловкий и неугомонный. И просто обожает создавать курьезные ситуации.
– Ой, а это что? – спросила, заметив в углу комнаты на небольшом столике кучу всякого хлама. – Тоже он притащил?
– Нет, это… – парень смущенно почесал затылок, – …это для моего проекта – детали для машины Голдберга. Только, наверное, я ее никогда не соберу.
– Почему? – Я подошла ближе, рассматривая всякую всячину, наваленную на столе.
– С таким помощником, как Федя, это трудно. – Женя достал из рюкзака учебники и разложил на столе. Придвинул еще один стул к столу. – Я собираю, а он разбирает. Вроде все готово, но не работает: проверяю, оказывается, что опять не хватает деталей. Бесполезно. Пожалуй, мне стоит сняться с участия в конкурсе.
– Тебе просто нужно его чем-то занять, когда работаешь, – улыбнулась я. – Или свой проект закрывать в вольере, а не бедного Федьку. – Бросила взгляд на енота. – Пардон, Федора Степаныча. – Перешла на шепот: – Думаю, ему не нравится, что ты не пользуешься его помощью. Он обижен, поэтому и мстит.
– Конечно, – свел брови парень.
– Машина Голдберга – это что, вообще, такое, кстати? Такие штуки, которые долго строят, а потом все за секунду рушится?
– Вроде того, – просиял он, – они работают по принципу домино. Только для этого все нужно очень точно рассчитать.
– Весело.
– Правда?
Я кашлянула.
– Странно немного, но весело. И чем тебе нравятся эти штуки?
Женя пожал плечами:
– Мне нравится придумывать и продумывать. Ты долго фантазируешь, как оно будет, строишь, что-то меняешь, наблюдаешь, как оно взаимосвязано. А потом радуешься тому, что все получилось.
– Интересно. Получается, тебе нравится все усложнять? Ведь в конце зрителя ждет какое-то простое действие, так? Бам – и все! А ты делаешь так, чтобы оно достигалось цепочкой сложных действий. А в жизни ты так же поступаешь?
Кажется, парень завис. Мне даже захотелось щелкнуть пальцами у него перед глазами.
– Понятно, – хихикнула я, – нравятся тебе эти штуки и нравятся. Каждый имеет право на безумие. – Провела рукой по разложенным на столе деталькам. – Веревки, колесики, мячик… Так, а это что? – Взяла две маленькие деревянные фигурки и покрутила. – Мальчик и девочка?
– Да! – Он смутился.
– Это они – конечный результат?
– Ага!
– И что с ними случится?
– В конце мальчик тянется поцеловать девочку, но на него падает гиря, – ответил Женя и нервно закусил губу.
– Трагедия! – нахмурилась я, играя фигурками. – За что же ты так не любишь этого пацана?
– Это жизнь, – не раздумывая, ответил он.
– Да в жизни он бы просто подошел и сказал, что она ему нравится! Разве нет? – Я свела вместе две фигурки, изображая поцелуй. – «Ты мне нравишься, Маша. А ты мне, Саша. Мм-м-муа!» И не нужна никакая цепь событий.
Парень вздохнул так тяжело, что я взглянула на него с интересом.
– Что?
– А если Саша уверен, что получит отказ? – развел руками ботаник.
– Тогда да, – кивнула я, смеясь, – тогда ему придется постараться, чтобы Маша полюбила его. – Оглядела наваленный на столе хлам. – Ему поможет веревка, мячик, зонт и… Что это? Рельса? Ты серьезно?!
– Да, там по ней катится шарик, потом он падает в баскетбольное кольцо, в общем, сложно. Долго рассказывать! – отмахнулся он.
– И все-таки я считаю, что финалом должен быть поцелуй, – твердо заявила я.
– Почему?
Я положила фигурки на место.
– Поцелуй – это всегда волшебно.
– Наверное, – почти прошептал Женя. Опустил задумчивый взгляд на продолжавшего полоскать брелок енота, затем вдруг встрепенулся и кивнул: – Да! Да, волшебно, конечно. Да!
– Ага! – Я села рядом с ним. – Ну, что там с твоей учебой? Рассказывай. Богиня шпаргалок и королева неуспеваемости готова внимать великим знаниям. Вещай!
– Лена! Лен! Ле-е-е-н! – Несколько тычков от Жанки все-таки смогли вывести меня из состояния мечтательной прострации.
– А?
– Ты где витаешь? – с подозрением сведя брови к переносице, спросила подруга.
– В смысле? – выпрямилась я.
Попыталась состроить невинное личико, но, судя по недоверчивому покачиванию головы, Жанна не собиралась мне верить.
– Ты какая-то загадочная в последние дни…
– Разве?
– Угу! – Ее зрачки сузились. Подруга бросила взгляд на мирно читающего лекцию профессора и, придвинувшись ближе, прошептала: – Ты что-то от нас скрываешь.
– Я? – Уголок моих губ нервно дернулся.
– Ты-ты!
– Вовсе нет.
– Признавайся уже!
Я опустила взгляд и прикусила кончик ручки. Возможно, если долго делать вид, что ничего не слышу и не вижу, то собеседник со своим неудобным вопросом отстанет. Разумеется, Жанки это не касалось. Она не собиралась оставлять меня в покое.
– Говори! – прошипела она, сильно щипая меня за бедро.
– Ай! – вскрикнула я.
