Теория притягательности полностью

Теперь вернемся к разговору о малых и больших чудесах. Многие люди верят во всемогущего бога, то есть в бога, который действительно способен на всё. Но зачем сверхъестественной силе маскировать свою благодать под выглядящие естественными события? Иначе говоря, почему всемогущий бог, желая помочь, отдает предпочтение чудесам малым, а не большим? Религии было бы трудно выжить, если бы она слишком увлекалась верой в большие чудеса. Таким образом, гораздо больше шансов кануть в Лету у тех религий, которые ставят во главу угла малые чудеса.

Джесси Беринг рассказывает о членах секты, которые интерпретируют стихийные бедствия как неодобрительное отношение бога к гомосексуалистам:

Если бы всемогущий бог хотел четко и недвусмысленно выразить свое неодобрение, почему бы ему не выразить свою позицию с помощью большого чуда? И именно в этом месте некоторые религии напирают на идею веры как добродетели, то есть что верить нужно без рассуждений и доказательств. Поскольку неоспоримых доказательств существования душ, духов и богов нет, роль доказательства возлагается на интерпретацию малых чудес. Иногда говорят, что бог с помощью малых чудес проверяет силу нашей веры. Со временем религии эволюционировали и сумели приспособить свои догматы к окружающему миру таким образом, чтобы в отсутствие декларируемых чудес мир не сильно бы изменился.

Религиозные чудеса и системы магических верований описывают мир так, чтобы сторонний наблюдатель не видел в их описании никаких чудес и никакой магии. Это позволяет людям оставаться верующими и одновременно придерживаться научного мировоззрения. Иными словами, человек может понимать, что некая болезнь имеет вирусную природу или что дом обрушился из-за термитов, но одновременно искать магическое объяснение причин, почему это произошло именно с ним и именно сейчас. Во многих случаях никаких причин с научной точки зрения нет. Но такой ответ не каждого удовлетворит, и вот здесь пустоту заполняет религия.

Еще один хороший способ добиться неопровержимости идеи – сделать ее совершенно непонятной. Возьмем, к примеру, христианский догмат о Троице, согласно которому три существа суть одно. Эта странная идея подробно анализировалась теологами, и одна из причин такого внимания, полагаю, заключается в том, что она противоречит здравому смыслу. Но даже если нам удастся усмотреть в этом хоть какой-то смысл, трудно себе представить, как данное утверждение можно проверить научным путем.

Люди религиозные относятся к таким доводам по-другому; поскольку религиозные догматы зачастую интерпретируются метафорически, любые доводы против приводят к тому, что догматы не отвергаются, а лишь интерпретируются по-другому. Фундаментальная истинность религии сомнению не подлежит, а значит, приходится жертвовать какими-то интерпретациями, лишь бы основы оставались непоколебимыми.

Неясные, двусмысленные утверждения привлекательны по другим причинам: в любой тайне есть внутренняя красота, и любая разгадка дается с трудом, что и делает ее ценной. У католиков есть даже специальный термин – «таинство», обозначающий нечто божественное, то, что невозможно объяснить. Таинства вызывают у верующих чувство благоговения, и я объясняю это наличием у данного феномена двух важных качеств – масштабности и невозможности сопоставить пережитое с существующими в сознании структурами. Согласно антропологу Майклу Хаусману, некоторые обряды инициации мужчин содержат в себе внутренний парадокс. Например, юношам предлагается помыться в грязной луже. Их бьют, если они не делают то, что им велено, и бьют, если делают, потому что они становятся еще грязнее.

Четкость объяснений тоже притягательна – по другим причинам, – и духовенство успешно работает сразу по двум направлениям: культивирует таинственность и разъясняет какие-то вопросы. Но в общем и целом аналитическое мышление – злейший враг религии. Психологи Уилл Жерве и Ара Норензаян установили, что люди с аналитическим складом ума, как правило, менее религиозны, и если побудить человека мыслить аналитически, он становится менее религиозным.