Ограниченность воздействия коллективных танцев проявляется в том, что они, как правило, не предназначены для того, чтобы пробуждать какие-то определенные эмоции. Нет, сквэр-данс и кадриль, конечно, могут пробуждать чувство радости и веселья, но редко бывает и так, что предназначение такого рода танцев – вызвать, скажем, чувство печали. Я сам много лет занимался свингом и не представляю, как танцевать свинг, чтобы вызвать чувство печали. Однако могут существовать проприоцептивные формы искусства, которые на это способны.
Вот простой пример:
Название: Опустошение
1. Опуститесь на четвереньки.
2. Опустите голову.
3. Медленно поднимайте и опускайте туловище.
Идея в том, что выполнение этих движений позволяет почувствовать (и тем, кто выполняет, и тем, кто смотрит), каково это – чувствовать себя опустошенным. Более того, определенные движения тела ассоциируются с определенными эмоциями, например сгибание руки – с приятием и радостью, а разгибание – с отвержением.
Хотя хореография классического танца тоже включает в себя план того, какие движения выполнять, прототипом проприоцептивного искусства я бы это не назвал, потому что роль зрителей в данном случае – просто наблюдать. А в проприоцептивном искусстве зрители сами должны быть исполнителями. Разумеется, я допускаю, что, когда вы танцуете перед зрителями, это вызывает приятные чувства. Пытаясь пробудить эмоции у окружающих, вы пробуждаете их и в себе.
Группа Improv Everywhere выполняет интереснейшие публичные перформансы, причем во многих случаях окружающие не осознают, по крайней мере поначалу, что исполняют роль зрителей. Одна из акций группы состояла в том, что множество людей одновременно слушало на своих плеерах одну и ту же запись, которая содержала разного рода инструкции (например, «Теперь подпрыгните»). Люди отлично повеселились, слушая эту запись и выполняя команды.
Здесь мы видим целый комплекс похожих на искусство вещей на нескольких уровнях. Хореография танца – это произведение искусства. Это как сценарий пьесы: его нужно выполнить, чтобы по достоинству оценить. На следующем уровне – проприоцептивное искусство, состоящее из переживаний исполнителя танца. Наконец, само выступление, которое видится как произведение искусства. Эти три уровня имеют аналогию с театром, где есть искусство драматурга, актерское искусство и спектакль в целом.
Почему же движения тела несут в себе такой эмоциональный заряд?
За последние два десятка лет когнитологи обнаружили немалое количество абстрактных концепций высокого уровня, связанных с более примитивными физическими концепциями. Эти связи пристально изучались такими специалистами, как лингвист Джордж Лейкофф и философ Марк Джонсон, разработавшими теорию концептуальных метафор. Имеется в виду постижение абстрактных концепций посредством рассуждений на уровне простых физических переживаний, таких как восприятие или действие. Например, мы постигаем время через пространство. В английском языке мы концептуализируем будущее как то, что находится перед нами (мы идем вперед и предполагаем, что время тоже идет вперед), а прошлое – как то, что находится позади нас.
Однако есть языки, где именно прошлое понимается как находящееся впереди, а будущее – как находящееся позади (может быть, потому, что мы можем смотреть в прошлое, но не в будущее). Это находит отражение и в жестикуляции носителей соответствующих языков. Удивительно, но, хотя в разных культурах направление будущего видится по-разному, все мы считаем, что оно имеет определенное направление, а это, если вдуматься, является чистой воды метафорическим пониманием, поскольку в реальности время лишено пространственных измерений.
Все это возможно благодаря невероятной способности человеческого разума строить ассоциации. Психолог Саша Тополински в своих экспериментах обнаружил, что у людей вызывают более позитивные ассоциации телефонные номера, которые при преобразовании цифрового кода в буквенный образуют «хорошие» слова (например, код 5683 означает «love», то есть «любовь»), чем номера, преобразующиеся в «плохие» слова, причем даже если буквы на клавиатуре не обозначены!
Эта теория дала толчок множеству эмпирических исследований, пытающихся отыскать факты в ее поддержку, и публикациям, касающимся обнаружения метафорических ассоциаций. Вот лишь один пример: одиночество ощущается как холод. Это означает, что людям, ощущающим свое одиночество, кажется, что в помещении холоднее, чем другим людям, находящимся в таком же помещении при такой же температуре. (Вместо того чтобы анализировать здесь все эти исследования, я лишь упоминаю о них как о необходимых для объяснения наблюдаемых феноменов.) Мы знаем, что эти ассоциации характерны не просто для какого-то определенного языка, поскольку одни и те же термины используются по отношению к одним и тем же вещам в самых разных языках (например, накаленные эмоциональные состояния называют «жаркими» во всех языках).
