Наши представления о красоте имеют серьезные последствия для реальной жизни. Экономисты Дэниел Хамермеш и Джефф Бидл выяснили, что некрасивые мужчины и женщины зарабатывают в среднем на 9 процентов меньше. Красивым людям мы больше симпатизируем. Но красота имеет и обратную сторону. Врачи склонны переоценивать здоровье красивых людей, что приводит к ошибкам в диагностике и лечении. Красивым женщинам, как выясняется, не следует вставлять свое фото в резюме и публиковать его на веб-сайтах, посвященных поиску работы. Оказывается, что на работодателей-мужчин это никак не влияет, но, если решение принимает женщина, наличие фотографии лишь вредит претендентке. Возможно, дело здесь в ревности.
Красивых людей мы склонны считать более умными. Однако это впечатление резко меняется, стоит им открыть рот. Поведение, особенно вербальные способности, является более важным ключом к оценке интеллекта.
В данной книге много внимания уделено вопросу о том, в чем мы все похожи. К какой бы культурной среде ни принадлежал человек, в отношении определенных видов искусства, продуктов и идей имеются практически универсальные предпочтения. Однако думать, что этими общими для всех вещами список того, что находит отклик в наших сердцах, исчерпывается, было бы сильным преувеличением. Культура – великая сила, и то разнообразие, которое мы наблюдаем и в убеждениях людей, и в искусстве, во многом является следствием ее влияния.
У искусствоведа Алана Ломакса есть интересная теория о влиянии культуры на старинные народные танцы индейцев. Он утверждает, что в комплексе движений, присущих этим танцам, отражены типичные жесты, которыми люди пользуются в повседневной жизни. Например, в тех культурных средах, где металл был неизвестен и приходилось лущить древесину деревянными инструментами, в танцах доминировали одномерные движения конечностей и туловища, например повторяющиеся движения вверх-вниз. У народов, знакомых с металлами, в танцах наблюдаются уже размашистые двумерные движения. У Ломакса, впрочем, есть немало критиков, называющих его хореометрику псевдонаукой, высасывающей доказательства из пальца.
Однако эта и подобные ей теории фольклора находят некоторую поддержку с неожиданной стороны: их подкрепляют результаты работ, вообще никак не связанных с искусством. Как показало фундаментальное исследование, проведенное психологом Дэниелом Ричардсоном, глаголы ассоциируются с определенным направлением движения. В одном эксперименте людям задавали вопрос, с каким направлением (вверх, вниз, влево, вправо) у них ассоциируется действие того или иного глагола, и их ответы отличались удивительным единообразием. «Уважать» – вверх, «клеветать» – вниз. Это вполне согласуется с уже упоминавшейся выше метафорой «хорошее вверху, плохое внизу».
В книгах по сценографии обязательно найдется совет, что наилучшее движение на сцене – слева направо. Это правило мы наблюдаем и в кино. В «Волшебнике страны Оз» Дороти двигается по экрану почти всегда слева направо. В «Матрице» и ее продолжениях главный герой, Нео, вступая в бой, каждый раз движется слева, тогда как его противник – справа. В спорте это тоже имеет значение. Психолог Анна Маас обнаружила, что спортивные комментаторы находят голы, забитые в поле зрения слева направо, более мощными, быстрыми и красивыми. Судьи в футболе назначают больше штрафных, когда игроки двигаются слева направо, чем когда они движутся справа налево. Оказывается, этот эффект связан с нашей манерой письма. В английском языке субъект ставится перед объектом и на бумаге располагается левее. Если человека, принадлежащего к западной культуре, попросить нарисовать круг, примыкающий к квадрату, он нарисует круг слева от квадрата. Араб, пишущий справа налево, сделает наоборот.
Наблюдая за спортивными состязаниями, многие болельщики верят в тенденции, то есть в то, что, если спортсмен в ударе, он и дальше будет показывать отличные результаты. Иногда такие ожидания оправдываются, но в большинстве случаев они иллюзорны, утверждает психолог Амос Тверски. То, что мы принимаем за непрерывную череду успехов, есть иллюзия кластеризации. Психолог Герд Гигерензер задается вопросом, как эта иллюзия кластеризации уживается в головах людей с ошибкой игрока, которая, по существу, предполагает нечто прямо противоположное: что если при бросании монеты выпадает несколько орлов подряд, то вероятность выпадения решки при следующем броске повышается. Людям кажется, что решка каким-то образом обязана выпасть или что шарик на рулетке обязательно должен попасть на черное после того, как несколько раз подряд попал на красное.
