Теория противоположностей полностью

Я пытаюсь войти в свой профиль, чтобы поддержать эту ЛюблюБуБу. Написать что-нибудь простое, вроде: держись, детка! Или: откуда нам знать божественный замысел? Или: разве только от божественного замысла получаются дети?

Я пробую разные ники: УиллаГолден, УиллаЧендлер, УиллаЧендлерГолден – но все это не подходит. Простите, пользователя с таким именем не существует. И это очень кстати – когда я оставляю свои попытки, приходит сообщение от Ханны:

«Вот! – думаю я, – случайности возможны. Может быть, папа не всегда прав».

Мой отец не был настолько одержим своими теориями относительно судьбы и ее неизбежности, пока не погиб его брат-близнец. Судя по всем рассказам и выцветшим, словно с эффектом сепии, старым фотографиям моей бабушки, в детстве папа был совершенно нормальным мальчиком; можно даже сказать, совершенным совершенством; до трагедии он не был склонен к безнадежному фатализму. По мнению отца, смерть Уильяма стала самым что ни на есть случайным происшествием, стечением обстоятельств, которые привели к катастрофе – в прямом и переносном смысле. Путешествие во Флориду, внезапный ураган, упавшая пальма, пробившая крышу паршивого придорожного отеля. Ствол дерева рухнул на кровать у правой стены, кровать Уильяма, и раздробил ему грудную клетку; смерть наступила мгновенно. Мой отец проснулся в кровати у левой стены и увидел, что такое граница между жизнью и смертью; останешься ли ты целым и невредимым, или же твое сердце будет смято – зависит лишь от того, с какой стороны двери положить матрас.

Он целыми днями, неделями, месяцами спрашивал себя: что, если? Что, если бы они выбрали другой отель? Если бы поехали через Тампа, а не через Майами? Если бы остановились поесть куриного супа с лапшой, а потом решили в тот день дальше не ехать?

Но все эти мысли не могли вернуть Уильяма. Все равно ничего бы не изменилось.

Так что мой отец засел за докторскую диссертацию и сначала все пытался выяснить, когда, как и почему он мог поступить иначе, а потом пришел к выводу, что поступить иначе все равно бы не получилось. С каждым годом его все глубже и глубже засасывала эта трясина.

Мама любит вспоминать историю моего рождения. Когда я появилась на свет, вопящая, пунцовая и окровавленная, доктор поднял меня и закричал: у вас девочка! А мама застонала: быть того не может, мы ждали мальчика! – и разрыдалась от избытка гормонов, присущего только роженицам, – ведь она же уже выкрасила детскую в голубой цвет и накупила голубых ползунков и шапочек.