Но четыре дня назад я наконец увидела бледно-розовую вторую полосочку. Во мне что-то щелкнуло – словно я уже чувствовала своего малыша, ощущала, как во мне растет крошечное тельце. А потом, сегодня утром – неужели это было лишь сегодня утром? – опять началась менструация, и я поняла, какой же я была глупой, торопя события, торопя жизнь, и судьбу, и все эти идиотские необъяснимые вещи, заполняющие пространство между тем и другим.
Вот дерьмо. Как же я ненавижу, когда мой отец прав.
Я закрываю дверь спальни, достаю ноутбук. Он оживает, я поуютнее укладываю подушки на кровати и сама укладываюсь между ними, потом быстро пробегаю список закладок. Захожу на «Фейсбук». Мой пульс учащается, словно я совершаю не такое заурядное действие, а нечто недозволенное, словно мне следовало бы подумать дважды, прежде чем это сделать. Может быть, так оно и было.
Вверху страницы всплывает заявка в друзья от Теодора Брэкстона, горит как фейерверк, как ядерная бомба. Конечно, Шон – моя судьба, но все-таки иногда я думаю (и в последнее время все чаще), что судьба могла бы быть иной. Будто я могла неправильно прочитать послание звезд, будто они могли выстроиться иначе, будто все могло бы быть по-другому. Рука с зажатой мышью повисает в воздухе.
Я слышу, как Шон ворочается в гостиной. Выключает телевизор, судя по тому, что шум на заднем фоне сменяет тишина.
– Шон?
Ответа нет.
Я хочу попытаться еще раз. Хочу позвать его в постель. Но «Фейсбук» манит, и к тому же мое недоверие к Шону, мои подозрения тоже играют роль. Я вспоминаю невинные замечания Иззи: «Ну, может, еще баб снимать… Я дала бы Марку Цукербергу шанс…», и в моей голове всплывает ни к чему не относящаяся мысль – есть ли на «Фейсбуке» жена Марка Цукерберга, и если есть – можно ли написать ей и спросить, как бы она поступила в моей ситуации.
Я смотрю в окно на уличные фонари.
Да, Шон всегда был хорошим мужем, не давал мне поводов для ревности, это верно. И еще верно то, что надо было говорить прямо, надо было взять и спросить, зачем он пошел в «Виноград», а не пытаться докопаться до истины путем косвенных вопросов, когда он к тому же был увлечен шоу «Рискни». Но наш брак не был противостоянием, скорее его можно было назвать браком по расчету (звучит очень по-русски, но я не это имею в виду). Я хочу сказать – я могу рассчитывать на Шона. Он для меня – как стрелка, которая указывает на Северный полюс, и я не задаю ему вопросов, потому что воспитывалась человеком, учившим меня, что этими вопросами ничего не добьешься, ответы будут малопонятны и приведут к неверным выводам, а то, чему суждено произойти, все равно произойдет. Так к чему выяснять отношения? Я ничего не пыталась выяснить у Шона – ведь он был моим. Вот мой ответ. Единственный вопрос, интересовавший меня: может быть, я его недостойна, такого красивого, такого невероятно успешного, такого лидирующего в списке «Топ-сорок: кому под сорок», – к делу не относится. Ванесса указала бы (и она указывала!) вескую причину пойти к психотерапевту, но сеансы для меня то же самое, что и вопросы, – лишь отвлекают от происходящего. Я уже выбрала свой путь. Зачем думать, каким все могло бы быть?
Мы с Шоном познакомились на Match.com[5] шесть лет назад, когда он еще не стал звездой интернет-мира, когда мы были просто Шоном и Уиллой. Он прислал мне сообщение: «Ну и что тут делают два нормальных человека?», я посмеялась и подумала: может быть, интернет-знакомства – не только для извращенцев и чокнутых, так что написала ему в ответ: «Испытывают судьбу». Мне казалось, это очень умно, принимая во внимание папочкины теории о том, что судьба сама решает, какой ей быть, и мы не в силах на нее повлиять. Я нажала кнопку «отправить» и задумалась, почему впутываю папочку с его теориями в свою личную жизнь. Шон пропустил намек мимо ушей (или не стал гуглить информацию обо мне) и ответил раньше чем через час.
Я просмотрела его профиль и увидела, почему он решил, что из нас может получиться хорошая пара. Мы оба были в семьях средними детьми, оба любили классическую литературу, оба указали ответственность и уверенность в себе в списке желательных качеств потенциального партнера и любовь к спорам ради споров в списке нежелательных. На вопрос, с какой страной мы себя отождествляем (на Match.com нужно заполнить два листа анкеты, чтобы «дать понять, какие качества делают вас собой», и вряд ли кто-то захочет, чтобы вторая половинка не заметила их лишь потому, что они пропустили пункт и не дали понять, что делает их собой, поэтому все заполняют эти два листа), он ответил – Швейцария. И тут я подумала – вау! Я ведь тоже настоящая Швейцария!
И он – Швейцария. И я – Швейцария. А вместе мы стали комбо-Швейцарией, турбо-Швейцарией, что хорошо сказывается на браке, пока кое-кто не нашел чек из «Винограда», а кое-кто другой не начал вести себя как Северная Корея или что похуже.
