Вечером Райна сидит в детской с бокалом вина и наблюдает, как Бобби и Грей собирают пазл из ста деталей. Она забралась в детское кресло, прижав колени к подбородку. Наклонившись, чешет Бобби спинку.
– Боб… нет, нет, ищи с прямым углом. Да, вот сюда. Попробуй эту.
Она не сразу замечает меня, и я топчусь в дверном проеме – наблюдаю, изучаю, впитываю. Бобби складывает два кусочка вместе и победно смотрит на маму. Она, наклонившись, целует его в макушку, потом замечает, что я вторглась на чужую территорию.
– Дай угадаю, – она улыбается, – ты по поводу папы.
– Ну, еще я настоящий гений по части пазлов.
Грей машет мне рукой и встает, чтобы усесться мне на колени. Я впихиваю себя в его мини-кресло, и он шлепается сверху.
– Это законно? – спрашиваю я. – Он в самом деле может заставить меня прекратить мою деятельность?
Райна смеется в голос.
– Господи, да нет, конечно. Ты что, никогда не слышала о первой поправке к Конституции[28]? Он придумал глупость. Материалы охраняются авторским правом. Начнем с того, и ты можешь легко обойти эту проблему, – она передает Бобби часть пазла. – Вот, попробуй сюда.
Он присоединяет часть, и внезапно планета обретает форму.
– Смотри, мама, Земля!
Она гладит его по щеке.
– Тогда зачем он это сделал? – спрашиваю я. – Прислал мне повестку?
– Потому что считает, это должно сработать.
– Но как? – Я замечаю нижний квадрат пазла и ставлю его на место.
– Потому что ты всегда прекращаешь свою деятельность, вот что ты делаешь. Ну, может быть, первое время плюешься или, как вчера, хочешь кидаться палочками для еды… но потом все равно прекращаешь свою деятельность. Уверена, он решил, что и на этот раз получится то же самое.
– Откуда ты знаешь, что я хотела кинуть в него палочками?
– Ты же моя маленькая сестричка, Уилла. Не сомневаюсь, папа тоже все понял.
– Ой… – я раздумываю над ее словами. – Видимо, мне надо выше целиться?
– Палочками?
– Не только.
– Конечно, – отвечает она. – Но по крайней мере постарайся попасть ему в ухо.
Утром льет как из ведра, и я едва ли не нахожу муссон отличным оправданием, чтобы никуда не идти, хотя вообще-то я сама пригласила Тео. Дождь хлещет стеной, тяжелый, очищающий, и никуда от него не скрыться.
– Я сделала тест, – говорю я, глядя в кружку с латте – мы сидим в «Кафе латте», где подают одни десерты. Зато он в двух кварталах от дома Райны, и я знаю – если встречусь с Тео где-нибудь подальше отсюда, откуда можно убежать, то убегу. Меня уже тошнило прямо перед выходом.
– Так, – он выжидательно смотрит на меня.
– Все хорошо, – выдыхаю я. – Одна полоска.
Тео занят лимонным пирогом. Бариста узнал лицо с обложки «Тайм» и решил угостить его бесплатно.
– Так, – повторяет он.
– Разве ты хотел, чтобы… – я отламываю корочку пирога.
– Это не имеет никакого значения, разве не так? Чего я хочу? Чего я хотел? – говорит он, оттолкнув от себя блюдце.
– Что, прости?
– Я написал тебе миллион сообщений, Уилла.
– Не миллион, – уточняю я, стараясь не воспринимать его слова всерьез.
– Я не шучу. Я понимаю, все сложно, и не ожидаю, что…
– Я замужем! – кричу я. Как будто это хорошее оправдание для бывшего бойфренда, с которым я только что переспала.
– Но ты могла хотя бы ответить. Сообщить, что у тебя все хорошо. Или поинтересоваться, все ли хорошо у меня.
– Ну… – только и могу выдавить я. Никогда его таким не видела – опустошен, выключен, словно его киловатты работают не на полную мощность. Потом я вспоминаю, когда еще видела его таким – в день, когда отказалась переезжать в Сиэтл.
– Почему ты не заставил меня согласиться? – спрашиваю я быстро, пока еще не успела слишком хорошо обдумать свой вопрос.
– На что? На переписку?
– На переезд в Сиэтл.
Он выдыхает – так долго, целую вечность. А потом, сосредоточившись на лимонном пироге, не хочет, не может успокоить меня, взглянув мне в глаза. Тихо говорит:
– Я не знал, что так надо. Заставлять тебя соглашаться.
– Но ведь ты всегда так делаешь! Заставляешь людей говорить «да»!
– Конечно, об этом мечтает любой парень – силой обязать свою девушку сделать что-то!
– Я была готова к обязательствам! Ты не можешь сказать, что я была не готова!
– Ты была готова к обязательствам в той же степени, в какой всегда готова к ним.
– Хватит вешать на меня собак! – шиплю я. – Это ты не веришь в браки!
– Я не верю в брак с человеком, который не доверяет сам себе, потому что он не сможет доверять и мне.
– Так, значит, дело во мне? – визжу я так громко, что официантка удивленно смотрит на меня. Он трет лицо.
– Уилла, презерватив порвался, а ты не доверяешь мне настолько, что даже не позволила тебе помочь. Не стала говорить со мной о возможных последствиях, о том, что в таком случае делать. Представь себе наш брак.
Мне не нужно представлять наш брак. Я уже в браке с Шоном.
– Значит, ты во мне разочарован?
Он улыбается грустной улыбкой, будто я вообще ничего не поняла.
– Забавно – у нас один и тот же вопрос друг к другу: почему ты не сказала «да», – он машет рукой официантке, собираясь расплатиться.
– Но мне кажется, я всегда знала ответ.
– И какой же?
