Никки засыпает на моей подушке, и я его не бужу. Олли приглушает свет и погружается в свое вечернее чтиво: «Как сила ежедневной молитвы помогла мне восстать из пепла: путь звезды баскетбола от героина к героизму», а я слушаю, как дышит Никки. Я хочу погладить веснушки, бегущие от одной щеки к другой; хочу заправить ему за уши непослушные волосы; хочу крепко обнять его и сказать, что мир больше не поступит с ним так жестоко, как поступил когда-то. Но я знаю – такого нельзя обещать, и я не смогу отвести беду, как не смог его папа, как не смогла его мама; поэтому я, положив голову на локоть, просто смотрю, как его грудь поднимается и опускается.
Удивительно, как много может вынести душа. В этом, может быть, мы с папой согласились бы.
В жизни случается дерьмо, сказал бы он. Однажды июньским утром ваш муж может решить, что пора сделать перерыв в отношениях. Девушка, которую вы пригласили улететь с вами в другой город, может вам отказать. Ваш отец может пойти на работу, а с неба упадут четыре самолета, два здания рухнут, и он никогда не вернется домой.
В жизни случается дерьмо. Ваша жена уходит к женщине. Ваш учитель подставляет вас, когда приходят федералы. Не важно, есть ли на то причины. Потому что, наверное, это даже не имеет значения. Может быть, мой отец неправильно задал вопрос и построил карьеру на неправильных ответах.
Вот какая истина открывается мне, когда я слушаю дыхание Никки, его порывистую ярость, и после всего дерьма, которое случилось, я задаю себе такие вопросы: И что? Что дальше? Что теперь?
Нет. Но я начинаю думать, что это не такая уж и плохая идея. Если вы дадите мне направление, я с радостью соглашусь.
Я все еще работаю над собой.
Я все еще работаю над собой. (Еще я не умею оставаться в одиночестве. И принимать собственные решения. И вообще принимать решения. Но, к вопросу о работе над собой, – я стараюсь.)
Столкновение с чем бы то ни было. Одиночество. Столкновение с одиночеством по вине собственных неправильных решений (см. выше). Еще терпеть не могу горы (детская травма).
Обычно меня тошнит. Менее мерзкий способ – полный эмоциональный паралич. Бездействие умиротворяет меня – никаких резких движений, никаких потрясений, можно сделать вид, будто ничего не случилось, ничего и не изменится. (Но я тоже работаю над собой.)
В последнее время я задаю себе следующие вопросы: И что? Что дальше? Что теперь?
Господи, вы серьезно? И это – психологический тест? То есть если я, например, отвечу – птицей, вы все закатите глаза, а если отвечу – бабочкой, вы скажете – фу, какое клише! Не знаю. И птицей быть неплохо, и бабочкой тоже ничего. Но иногда мне кажется, было бы здорово сделаться черепахой. Медлительной, спокойной, всегда находящейся в безопасности в своем домике. Я знаю, правильный ответ – ястребом; может быть, в один прекрасный день именно так я и скажу… но разве не здорово ходить в панцире, который никто не расколет?
Понимаю. Но все когда-нибудь умирают.
А что считать адекватным? Я – женщина по имени Уильям, дочь знаменитого и несколько ненормального отца, не верящего в свободу воли. Если вы ищете кого-нибудь адекватного, вы, наверное, не по адресу. Быть собой – вот это по мне.
Шаг пятый: Отпустите себя на свободу
Вкратце: Ну вот, мы уже почти подошли к концу. Вы заставляли себя посещать места, где вам некомфортно, вы противоречили своим ожиданиям, вы прыгали, когда вам хотелось твердо стоять на земле. Что же осталось? Получить свою награду! Хватит слишком много думать, страдать, жить в тени теперь уже новых ожиданий. Будьте счастливы. Вы прошли такой долгий тоннель, почему бы теперь не увидеть свет в его конце, не поднять голову и не порадоваться солнцу, ласкающему ваши щеки, не стать благодарными себе за все, что получили, за новую жизнь, за новых себя. Прыгайте вверх снова и снова. Начните летать. Станьте свободными.
