Прелести этой локации не заканчивались исключительно на одной траве. Та зона, где они должны были остановиться, была воистину райской, отличие было лишь в том, что они по-прежнему на Земле. Слева деревья, опустив свои ветви, создавали подобие арки, добавляя ощущение некоего волшебства. Как раз неподалёку от неё виднелся чёрный круг, обставленный большими закоптившимися камнями — кострище будет именно тут, а значит, и стол будет совсем рядом. Небольшой территории хватало как раз для того, чтобы соорудить крошечный палаточный городок из трёх тентов.
Великолепный пейзаж завершали кусты, выросшие аккурат как ограждение поляны, а прямо между ними было самое главное — земля с травой резко обрывалась, и немногим ниже начинался белый песок, за которым мощное течение несло воду широкой реки. Там, на другом берегу, был совсем редкий лесок, ничуть не портящий вид бескрайнего луга. На воде играли блики заходящего на той стороне солнца, всё казалось таким невероятным, будто это нарисованная картина. Чудеса…
Страх отступил назад, как испуганный зверь от ослепляющего пламени.
— Как же тут красиво! — выпалил Алек, мигом выскочив из машины, едва они успели затормозить.
Он даже не обратил внимание на то, что отец уже оказался у другого автомобиля. Двери «сааба» распахнулись, и наружу выбрались все остальные. Сразу послышались радостные возгласы Богдана, которому явно надоела долгая дорога. Да и все прочие не преминули упоминанием того, каким благополучным вышел путь, хоть и утомительным.
— Всю задницу отсидел в этой дороге! — громко выругался Егор, вывалившись из машины, как мешок картошки.
Ему вся поездка уж точно не приносила никакого удовольствия, даже долгожданное прибытие в эту весьма живописную область не вызвало блеска в глазах. Да и он, если честно, сам не знал, чего ждал, и совершенно не осознавал, что же может сделать его сейчас хоть чуточку позитивнее.
— Беляк! Бегом сюда, выгружать вещи поможешь! — дядя Миша, проигнорировав жалобы своего сына, срочно окликнул Богдана, используя «позывной среди своих».
Странность прозвища, конечно, все замечали, но так его называть уже было делом привычки. Для самого Богдана это служило сигналом к тому, что полным именем его назовут только в самом серьёзном случае.
Мгновенно закипела работа: необходимо было успеть подготовку базы до наступления темноты, чтобы потом сесть в удобное складное кресло, удивительно зелёное и мягкое, придвинуться ближе к костру и, запрокинув голову, уставиться в ночное небо, чтобы наконец прочувствовать умиротворение.
Алек, отойдя подальше от кипящей суеты, приблизился к воде. Он уже успел сменить жаркие кроссовки на удобные сланцы, пригодные только для таких поездок, и почти сразу же их снял, как только оказался на нешироком берегу реки. Белый песок, совершенно без ракушек, создавал ощущение настоящего, пусть и маленького, пляжа; и чем глубже Алек зарывался в него босыми ногами, тем больше чувствовал приятную прохладу. Он был полностью погружён в себя с того самого момента, как вся компания вышла из супермаркета, бесконечно прокручивая в голове глубокие мысли и старательно разгоняя собственных тараканов.
Воспоминания всегда являются неотъемлемой частью жизни, и они всегда желают высвободиться при любом удобном случае. Достаточно задуматься и случайно взглянуть на что-то мало-мальски знакомое, как в подсознании сами по себе начнут появляться кадры из жизни, непременно насыщенные и… самые-самые…
— Ха! — руки быстро-быстро двигались, кружа воду и вызывая большие всплески, создавали игривые маленькие цунами. Детские забавы в воде, наполненные весельем, которые так приятно будет потом вспомнить…
— Всё равно больше получишь! — ответные брызги, бесконечный шум воды.
Всё новые и новые способы вызвать большую волну, чтобы сильные всплески непременно потопили воображаемую силу противника. В голове это выглядело как самое мощное сражение, сопутствующее магическим способностям управлять послушной и податливой жидкостью. В этом вся радость — сражение, пусть и шуточное, но вы будто в головах друг друга, способные видеть то, чего в действительности нет.
Всему есть предел и, обязательно, обратная сторона. Как у медали, о которой знать чаще всего не хочется, но кости всегда всплывают. Всегда без разрешения.
Глубина всегда пугает своей тёмной сущностью, если, находясь в воде, не чувствовать под собой дна. Густая, порождённая бездной. Взяв разбег и с головой окунувшись в реку, попытки притронуться ко дну ногами оказываются тщетны, и весь страх глубины кроется в её бесконечности. Да, всего-то несколько метров — и появляется илистая поверхность, да только разум всё равно будет упорно рисовать бесконечность, и в самом страшном случае уже ничто не спасёт.