принцип равной свободы по рангу предшествует принципу, регулирующему экономические и социальные
неравенства. Это означает, что базисная структура общества должна строить неравенства богатства и власти
таким образом, чтобы они были совместимы с равными свободами, которых требует предшествующий
принцип. Концепция лексического упорядочения с первого взгляда не кажется очень уж многообещающей. В
самом деле, она заходит слишком далеко и противоречит здравому смыслу. Более того, она предполагает, что
принципы упорядочены весьма специальным образом. Например, до тех пор пока более ранние принципы не
имеют ограниченного применения и не устанавливают определенные требования, которые могут быть
выполнены, более поздние принципы никогда не войдут в игру. Таким образом, принцип равной свободы
занимает приоритетное положение, поскольку может, смеем предположить, быть выполнен. Если бы принцип
полезности был первым, он делал бы бесполезными все последующие критерии. Я постараюсь доказать, что, по
крайней мере в определенных социальных условиях, упорядочение принципов справедливости дает
приблизительное решение проблемы приоритета.
Наконец, зависимость от интуиции может быть ослаблена постановкой более ограниченных вопросов и заменой
морального суждения благоразумием. Таким образом, столкнувшись с принципами интуитивистской
концепции, человек может сказать, что без подсказки, в каком направлении идти в своих размышлениях, он не
знает, что делать дальше. Он может, например, утверждать, что невозможно сравнивать общую полезность с
равенством в распределении удовлетворения. Дело не только в том, что включенные в этот контекст понятия
слишком абстрактны и всеобъемлющи, чтобы можно было доверять этим суждениям, но существуют еще
огромные сложности, связанные с интерпретацией того, что они означают. Собирательно-распределительная
дихотомия, без сомнения, является привлекательной идеей, но в этом примере она кажется неуправляемой. Она
не
50
***
25
делит проблему социальной справедливости на достаточно малые части. В справедливости как честности
апелляция к интуиции фокусируется в двух направлениях. Сначала мы выделяем определенное положение в
социальной системе, с которого эта система может быть подвержена оценке, и затем спрашиваем, с точки
зрения репрезентативного человека в этом положении, рационально ли предпочесть это устройство базисной
структуры другому устройству. При некоторых предположениях, экономические и социальные неравенства
должны оцениваться в терминах долговременных ожиданий наименее преуспевшей социальной группы.
Спецификация этой группы не очень точна, и, конечно, наши благоразумные суждения отдают значительную
сферу на откуп интуиции, поскольку мы не можем сформулировать принцип, который определяет их. Тем не
менее, мы задаем более ограниченные вопросы и подставляем вместо этических суждений суждения
рационального благоразумия. Часто совершенно ясно, какое мы должны принимать решение. Полагание же на
интуицию — это совершенно другое дело, и оно гораздо меньше, чем в собирательно-распределительной
дихотомии интуитивистской концепции.
При рассмотрении проблемы приоритета задача заключается в уменьшении, но не в полном устранении опоры
на интуитивные суждения. Нет оснований считать, что мы можем избежать обращения к интуиции вообще, или,
что мы должны стремиться к этому. Практическая цель заключается в достижении надежного согласия для
того, чтобы обеспечить общую концепцию справедливости. Если интуитивная оценка приоритета у людей
одинакова, то практически неважно, что они не могут сформулировать принципы, лежащие в основе этих
убеждений, и неважно, существуют ли такие принципы.
Однако в случае противоречащих друг другу суждений возникает трудность, так как основание для
согласования притязаний весьма неясно. Таким образом, нашей целью должно быть формулирование
концепции справедливости, которая, как бы она ни была названа — интуитивистская, этическая или
благоразумная — имела бы тенденцию к сходимости наших моральных суждений справедливости. Если такая
концепция все же существует, тогда, с точки зрения исходного положения, должны быть веские причины для ее
принятия, так как рационально вводить в наши общие убеждения о справедливости все большую
согласованность. В самом деле, если мы посмотрим на вещи с точки зрения исходной ситуации, проблема
приоритета заключается вовсе не в том, чтобы справиться со сложностью уже данных моральных факторов,
которые не могут быть изменены. Наоборот, проблема состоит в формулировании разумных и общепринятых
суждений во имя достижения желаемого согласия в суждениях. В договорной доктрине моральные факты
