определяются принципами, которые должны быть выбраны в исходном положении. Эти принципы
специфицируют, какие рассмотрения существенны с точки зрения социальной справедливости. Поскольку
выбор принципов — это дело личностей в исходном положении, именно они должны решать, какими хотят
видеть моральные факты — простыми или
51
***
сложными. Исходное соглашение устанавливает, в какой степени они готовы к компромиссу и упрощению в
установлении правил приоритета, необходимых для общей концепции справедливости.
Я рассмотрел два ясных и простых способа конструктивного обращения с проблемой приоритета: а именно,
либо через один всеохватывающий принцип, или же через множественность принципов в лексическом порядке.
Существуют, без сомнения, и другие способы, но я не буду рассматривать их, каковы бы они ни были.
Традиционные моральные теории являются, по большей части, структурами с одним принципом или
интуитивистскими, так что упорядочение представляет собой новшество, вполне достаточное для первого шага.
Хотя очевидно, что, в общем, лексический порядок не может быть строго правильным, он может представлять
хорошее приближение при определенных специальных и в то же время значимых условиях (§ 82). Этот путь
может привести к более объемной структуре концепций справедливости и предложить направления, дающие
более адекватные представления.
9. НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ О МОРАЛЬНОЙ ТЕОРИИ
На этом этапе желательно, во избежание недоразумений, кратко обсудить природу моральной теории. Я сделаю
это путем более детального объяснения концепции обдуманного суждения в рефлективном равновесии и
причин его введения23.
Давайте предположим, что у каждой личности, обладающей интеллектуальными способностями, к
определенному возрасту при нормальных социальных условиях развивается чувство справедливости. Мы
приобретаем искусство суждения о вещах справедливых и несправедливых, а также умение рационально
обосновать эти суждения. Более того, обычно мы имеем некоторое желание действовать согласно этим
провозглашенным убеждениям и ожидаем того же от других. Ясно, что эта моральная способность чрезвычайно
сложна. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно отметить потенциально бесконечное число суждений, а
также различные их виды, которые мы готовы принять. Тот факт, что часто мы не знаем, что сказать, и
пребываем в состоянии нерешительности, не умаляет сложности присущей нам способности.
26
Теперь мы можем рассматривать моральную теорию сперва как (я делаю ударение на временном характере
этого взгляда) попытку описать нашу моральную способность. В данном случае теорию справедливости можно
рассматривать как описание нашего чувства справедливости. Такое описание означает не просто перечень
суждений об институтах и действиях, к которым мы готовы, сопровождаемый соответствующими резонами,
если таковые есть. Тут требуется, скорее, формулировка множества принципов, которые, в сочетании с нашими
мнениями и знанием обстоятельств, приведут нас к таким суждениям с поддерживающими их резонами, если
мы будем применять эти принципы сознательно и разумно. Концепция справедливости
52
***
характеризует нашу моральную чувствительность, если повседневные суждения находятся в согласии с этими
принципами. Эти принципы могут входить в число посылок аргумента, итогом которого являются адекватные
суждения. Мы не поймем, что такое наше чувство справедливости, до тех пор, пока не будем иметь
систематического способа понимания того, чем являются такие принципы для значительного количества
случаев.
Полезно сравнить нашу проблему с проблемой описания ощущения грамматики в отношении предложений
естественного языка24. В этом случае цель заключается в том, чтобы охарактеризовать способность к
распознаванию правильно построенных предложений с помощью явно сформулированных принципов, которые
делают те же самые различения, что и говорящий на родном языке. Это предприятие, как известно, требует
таких теоретических конструкций, которые заведомо выходят за пределы ad hoc предписаний нашего точного
грамматического знания. Подобная ситуация возникает и в моральной теории. Наше чувство справедливости
вряд ли может быть адекватно передано знакомыми предписаниями здравого смысла или же выведено из более
ясных принципов воспитания. Правильное объяснение моральных способностей будет, наверняка, включать
принципы и теоретические конструкции, которые выходят далеко за пределы норм и стандартов повседневной
жизни. Объяснение может потребовать также и значительных математических ресурсов. Таким образом, идея
исходного положения и соглашения по поводу принципов не выглядит слишком запутанной или излишней. В
самом деле, эти понятия весьма просты и могут служить только в качестве отправного пункта.
