следовательно, эти цели обычно не ставятся только ради них самих. Тем не менее, выполнение всего плана и
постоянная уверенность в содеянном представляют как раз то, что для нас важно само по себе. Все
соображения, включая правильность и справедливость (используя здесь полную теорию блага) , уже были
учтены при составлении плана. А следовательно, деятельность в целом является самодостаточной.
Счастье является также самодостаточным: рациональный план, уверенно реализуемый, делает жизнь полностью
достойной выбора и не требует ничего в дополнение. Когда обстоятельства особенно благоприятны и
выполнение плана довольно успешно, счастье человека является полным. В пределах общей концепции,
которой следует человек, нет недостатка ни в чем существенном, и нет способа существенно улучшить
ситуацию. Поэтому даже если материальные средства, поддерживающие наш образ жизни, всегда можно
представить себе большими, а структуру целей — другой, все равно действительное выполнение данного плана
само по себе может иметь, как это часто случается с музыкальными произведениями, картинами и стихами,
определенную завершенность, которая, хотя и подпорчена обстоятельствами и человеческими
несовершенствами, все равно образует целое. Таким образом, некоторые люди становятся образцами
человеческого процветания и моделями для подражания, а их жизни столь же поучительны в вопросе о том, как
жить, как и любые философские доктрины.
Человек счастлив, таким образом, в течение тех периодов, когда он успешно выполняет рациональный план и
имеет основания быть уверенным, что его усилия будут плодотворными. Можно сказать, что он приближается к
благословенности (blessedness) в той мере, в которой условия чрезвычайно благоприятны, и его жизнь полна.
277
Однако отсюда не следует, что при продвижении рационального плана человек стремится к счастью в обычном
смысле слова. Во-первых, счастье не представляет собой лишь одну. из целей наряду с другими, к которым мы
стремимся, но суть выполнение всего задуманного. Но еще вначале предполагалось, что рациональные планы
удовлетворяют ограничениям правильности и справедливости (как обусловлено полной теорией блага). Сказать
о ком-то, что он стремится к счастью, не влечет его готовности нарушить, или утвердить эти ограничения.
Следовательно, принятие этих пределов должно быть сделано явным.
476
***
А во-вторых, стремление к счастью часто предполагает стремление к определенного типа целям, например к
жизни, свободе, собственному благосостоянию17. Так, люди, которые посвящают себя без остатка праведным
целям или свою жизнь — процветанию других, обычно не считаются искателями счастья. Было бы
заблуждением говорить так о святых и героях или о тех, чьи жизненные планы заметно выходят за пределы
долга. У них нет таких целей, которые подпадают под нашу рубрикацию, хотя она и не очерчена точно. Тем не
менее, святые и герои, и люди, намерения которых находятся в пределах правильности и справедливости,
фактически счастливы, когда их планы удаются. Хотя они не стремятся к счастью, они, тем не менее, могут
быть счастливы в продвижении требований справедливости и благосостояния других людей или в достижении
притягательных для них совершенств.
Но как вообще возможно рационально выбирать план? Какой процедуре может следовать индивид, когда ему
нужно принять такого рода решение? Я теперь хочу возвратиться к этому вопросу. Ранее я говорил, что план
рационален, если он был бы выбран с осмотрительной рациональностью из класса планов, все члены которого
удовлетворяют принципам рационального выбора и соответствуют определенным формам критического
анализа. В конце концов, мы приходим к такому моменту, когда нам надо решать, какой план предпочесть, и не
опираясь на принципы (§ 64). Есть, однако, одно средство pac-i^ суждения, которое я пока. не упоминал,
заключающееся в анализе наших целей. Иначе говоря, мы можем попытаться найти более детальное или более
ясное описание объекта наших желаний в надежде, что принимаемые в расчет принципы разрешат вопрос.
Таким образом, может случиться, что более полная и глубокая характеристика того, что мы хотим, обнаружит,
что, в конце концов, существует охватывающий план.
Рассмотрим вновь пример планирования отпуска (§ 63). Часто, когда мы спрашиваем себя, почему мы хотим
посетить два разных места, мы обнаруживаем, что за этим стоят определенные более общие цели и что все они
могут быть выполнены путем посещения одного места, а не другого. Так, мы можем хотеть изучить
определенные стили в искусстве, и дальнейший анализ может показать, что один план лучше другого или
одинаково хорош с этой точки зрения. В этом смысле мы можем обнаружить, что наше желание поехать в
