Власов был свой не только для Сталина, но и для Гитлера. «Внешник».
* * *Генерал Власов, несмотря на то, что стал символом предательства времен Великой Отечественной войны, за что его в 1946 году и удавили, был для Кавказца, действительно, в доску свой. Как и Ростопчин, Чичагов, Багратион — для династии Романовых.
Однако, сначала познакомимся с успешно распространяемыми точками зрения на жизнь и идеалы вошедшего в историю генерала. Коммунистическая историография без малого полсотни лет на все лады трубила, что генерал Власов был затаившимся врагом, который свое предательство делу партии задумал давно — если довести мысль до логического завершения, то стал предателем, по-видимому, еще сражаясь за красных на фронтах Гражданской. То, что недоучившийся священник Власов хорошо сражался в Гражданскую, а затем, приняв крайне запущенный Туркестанский полк, вскоре сделал его образцовым подразделением Киевского военного округа, а также то, что генерал Власов, по оценке советского генералитета (оценке 41-го года), целых два месяца лучше остальных военачальников защищал Киев (эта защита и привела к катастрофе целую группу армий), — видимо, свидетельствует об особенной злобе и хитрости затаившегося врага. Только затаившийся враг — по этой логике! — мог лучше других защищать Киев. И когда, наконец, пришло его время, тогда в 42-м затаившийся враг Власов, злодейски положив всю 2-ю Ударную армию, проявил, наконец-то, себя истинного: перешел на сторону врагов светлого витязя Сталина. Подобная мотивировка событий жизни Власова основывалась на марксистско-ленинском варианте суверенитизма.
В царстве «внутренников», где чувствовали, а потому точно знали, что русские есть распоследняя дрянь и вообще империя зла, о генерале Власове тоже писали — и намного больше, чем в России. Генерал Власов, оказывается, был мыслителем, благороднейшей натурой, в глубине души нравственнейшим христианином, хотя и бросил православную духовную семинарию ради Красной Армии. Пошел же он в Красную Армию потому, что «ошибся»: поверил-де большевикам, что они есть первая за тысячи и тысячи лет власть, которая не будет обманывать, и, как и обещали, даст землю крестьянам (прадед Власова был крепостным, отец тоже — крестьянин) — в конце концов, разве не об этом у Власова в статьях написано? Когда же Власов разобрался, то уходить, дескать, ему было уже некуда, кругом торжествовала кровавая ЧК, переименованная затем в НКВД, тоже кровавый. Философ Власов вынужден был уйти в себя, что следует из того, что политикой он до войны не занимался вовсе, а вот когда присоединился к Гитлеру — то занялся. То, что Власов при Сталине делал военную карьеру не просто блестящую, но блистательную (что вообще типично только для окружавших Сталина уродов), так это только потому, что шибко умный был. А то, что Власов при Сталине не был репрессирован, хотя посадили всех не только стоявших за капитализм («внутренничество»), но и самостоятельно мыслящих и порядочных, — так то случайно. А то, что немцам сдался не сразу, а через две недели отсиживания в крестьянской избе, — так это потому, что нравственное прозрение не сразу оформляется. Словом, передовая демократическая наука о человеке. Апофеоз суверенитизма.
И та, и другая точка зрения — абсолютная чушь. Суверенитизм — и этим все сказано.
Какого типа был стержень жизни генерала с позиций теории стаи? Что бросается в глаза с первого же, если можно так выразиться, психокатарсического взгляда?
А бросается в глаза то, что Власов — классический тип, исполнитель-«внешник».
Классичность проявляется во всем, начиная от социального происхождения: предки — крепостные (их работать заставляли, «внешнический» подход), рекрутов в роду не было, иначе были бы лично свободны: рекрут по завершении срока службы получал личную свободу, его дети тоже.
Классичность выявляется и во вкусах его родителей: отдали учиться на национал-священника «внешнической» империи немецких властителей.
Классичность проявляется на всех промежуточных этапах военной карьеры самого Власова и даже в обстоятельствах пленения, которые столь тщательно стараются скрыть возвеличивающие Власова идеологи-демократы.
Заканчивается эта классичность и обстоятельствами смерти этого успешного карьериста, удавленного рояльной струной, его ненависти к победившему сверхвождя началу.
А теперь подробно.
Не все крепостные жили плохо, в том смысле, что послушная старосте община, подобно стае крыс, грызла не всех подряд. Исполнители друг с другом вполне уживались. Не относящиеся к исполнителям, то есть те, кому с исполнителями становилось скучно, нестерпимо плохо, бывали вынуждены или напроситься в рекруты, или бежать туда, где крепостного права не было, — за Волгу и подальше. А Власовы жили на Волге, на той ее стороне, где крепостное право было — то есть им было хорошо, или, как минимум, сносно.
