Теория стаи полностью

Поведение жителей Великой Вулыги во время Великой Отечественной войны коренным образом отличалось от поведения отца.

Можно выразиться и так: поскольку предки отца по законам брачных предпочтений должны были воспроизводить, пусть расплывчато, отличительные черты характера прапрадеда по мужской линии, — то предок этот психологически с односельчанами не совмещался, был им противоположен.

Об одном великовулыжском комсомольце М., с ППШ драпанувшем от немецких диверсантов, будущем отце двух адвентистских пасторов уже было рассказано.

Великой Вулыге во время Второй мировой войны, как дружно говорит нынешнее поколение ее жителей, повезло: немцы, захватив территорию, прошли дальше, а оккупационные войска состояли из румын.

Румыны вели себя не в пример мягче, чем немцы: это немцы расстреливали, вешали и глумились над жителями изощренными способами по делу и без дела — преимущественно над русскими. Румыны же всего-навсего били. Но часто. И по взаимоисключающим друг друга поводам.

Согласно гитлеровскому четырехлетнему плану использования экономических ресурсов присоединенных территорий, бывшие жители Советского Союза должны были работать и — в отличие от жителей Европы, которым гитлеровцы за работу хоть как-то, но платили, — работать бесплатно.

В обязанность румынских оккупационных войск входило следить за правильным ведением работ. И жителей в точности так же, как во «внешнических» сталинских колхозах, сколачивали в сельскохозяйственные бригады и работать с утра и до ночи заставляли. Согласно приказу, отбирались все выращенные продукты.

Чем было питаться?

Оставалось одно — красть.

Если румыны в Великой Вулыге ловили человека, несущего что-нибудь украденное, то его останавливали и били плетьми — за то, что украл. Если человек не нес ничего, то его все равно останавливали и точно так же секли плетьми: что не несешь ничего, о семье не заботишься?

Психологически все понятно: подданного, исполнителя надо воспитывать. Только добровольный вор в потомках станет самозабвенным исполнителем сверхвождя.

Таким образом, житель Великой Вулыги, если не хотел деградировать до холуя и вора, — должен был стать партизаном. Но в партизаны из Великой Вулыги от такой жизни не ушел ни один — все жители всю оккупацию прилежно работали на сверхвождя, тем усиливая его стаю.

Особенно прилежно работали адвентисты — они вообще в селе считаются лучшими работниками.

В сущности, жители села все вели себя психологически идентично с М., тот разве что проявил себя зрелищней.

Можно привести и еще одну «характерную деталь» соприкосновения жителей Великой Вулыги с гитлеровцами.

Хотя линия фронта проходила через село дважды — когда кайфовавшие гитлеровцы шли к Москве и когда в несколько ином настроении откатывались назад, — ощутить войну стоящему в стороне от основных дорог селу удалось лишь однажды — в 1941-м. Тогда, в разгар лета, в село со стороны фронта влетела тридцатьчетверка — лучший танк Второй мировой войны. Но посреди села (как раз метрах в двадцати от места будущего памятника) остановилась — кончилось горючее. Из тридцатьчетверки выскочили четверо в танкистских шлемах и бросились бежать. Да-да, не пошли, а бросились бежать. А танк остался стоять. Целенький. Лучший танк Второй мировой войны.

В селе немцы появились только спустя сутки с лишним. Тридцатьчетверку — судя по всему, с полным боекомплектом — они куда-то отбуксировали и, естественно, использовали или в учебных частях, тем свои танки и их ограниченный моторесурс экономя для боевых действий, или использовали в боях против советских войск напрямую. Это исторический факт: немцы в 1941–1942 годах в массовом количестве использовали захваченные советские артиллерию и танки. (На одном только складе в Дубно немцы захватили 215 танков, а всего их было захвачено 6,5 тысяч. Русскими танками укомплектовывались целые дивизии — в одной только Норвегии таких дивизий было сформировано две. И это не считая сотен более мелких подразделений. Такие полностью укомплектованные русскими танками подразделения были в каждой немецкой танковой дивизии.)

В приведенном эпизоде с брошенным в центре села танком каждая деталь характерна:

— тридцатьчетверка летела в стороне от основных путей, на которых окруженные исполнители сдавались не то что целыми полками и дивизиями (6–7 тыс. человек), но даже и армиями;

— хотя гитлеровцам оставалось еще более суток пути, выскочившие танкисты-сталинцы не пошли, а побежали;