Действительно, безопасность для захватчиков — это большое дело: отведенные на отдых гитлеровские солдаты и офицеры только в безопасности могли восстанавливать боеспособность — со всеми вытекающими отсюда для советских фронтовиков последствиями. Очень может быть, что засланные в спонтанные партизанские группы и вскоре захватившие в них власть комиссары (трудно партизану пристрелить «своего», но о неприязни к «парашютистам» можно найти упоминания даже в варварски искромсанных советской цензурой воспоминаниях ветеранов), уведшие их в партизанские края, в своих отчетах сообщали, что их группа, дескать, с величайшими трудностями и лишениями за сотни километров добиралась до «своих», тем, оказывается, борясь с гитлеровцами. Но комиссары, которых подбирали в советском тылу преимущественно по принципу способности к подхалимажу, заблуждались относительно подлинных подсознательных мотивов своих действий, в лучшем случае путались искренно. Гитлеровцам эти слияния небольших групп были настолько выгодны, что они должны были бы с наслаждением выделить грузовик, найти сверхдефицитное горючее и сами довезти такой замечательный отряд до партизанского края, а комиссара даже посадить — с почетом! — в кабину и угостить эрзац-кофе.
В статичных партизанско-коммунистических зонах немедленно возникали трудности и с продовольствием — если действующая небольшая группа могла себя обеспечивать, особенно не обременяя население, то многотысячное соединение, чтобы прокормиться, вынуждено было попросту обирать население до нитки. Естественно, местные жители, зная о строевой подготовке и партсобраниях при, в общем-то, бездеятельности, не могли не считать «организованных партизан» обыкновенными бандитами-бездельниками.
Итак, такими целенаправленными действиями, как:
— авторитаризация мышления тех немногих, кто брался за оружие в немецком тылу (путем засылки комиссаров с полномочиями немедленной казни в случае ему, пришлому, неподчинения; строевой подготовки в партизанских краях и т. п.);
— укрупнение отрядов;
— укомплектования ранее действовавших партизанских групп и отрядов тяжелым вооружением, —
верхушка правящей в Советском Союзе иерархии «внешников» добивалась снижения эффективности спонтанного партизанского движения (в 41-м действовали отряды только такого типа) — как того и желал сверхвождь Гитлер.
* * *Но и это еще не все.
Был еще один способ, посредством которого русскоязычные «внешники» помогали Гитлеру, не подвергая себя риску быть разоблаченными в предательстве.
Одним из наиболее действенных способов снижения эффективности партизанского сопротивления сверхвождю было физическое уничтожение партизан, уничтожение их поодиночке, руками гитлеровцев и смершевцев.
Название для предуготованных к такой технологии умерщвления или хотя бы нейтрализации было придумано следующее: связные.
Слово «связной» происходит, разумеется, от слова «связь». Правящая на территории России верхушка иерархии внушала, что беспартийные жители оккупированных территорий бороться с противником самостоятельно не способны, но только по указке чиновников, окопавшихся по дальним тылам, — в политуправлениях при штабах армий или по обкомам, эвакуированным в глубокий тыл из оккупированных областей. Поскольку оперативной радиосвязи в 41-м с Большой землей почти не было, то считалось, что партизанам необходимо «для связи» послать в Центр человека. Путь из немецкого тыла в советский был не близким, тем более что передвигаться приходилось преимущественно по ночам, линию же фронта с наскока перейти удавалось далеко не всегда, а только после длительной разведки — поэтому на дорогу в один конец уходили недели. Разведданные связных при таких сроках безнадежно устаревали, смысл инструктирующих указаний свыше, даже если бы он в них изначально был, из-за постоянно меняющейся обстановки за такое время утрачивался полностью. Словом, оборонительного смысла в институте связных не было никакого.
Однако, раз какое-то действие производилось, значит оно было кому-то нужно.
