Теория стаи полностью

Этот принцип очевиден и понятен даже детям. Например, в городе Клин во время контрнаступления советских войск под Москвой «ребята школьного возраста более чем у 50 немецких автомашин утащили заводные ручки, в результате чего немцы были вынуждены бросить эти машины при отходе» (Василевский А. М. Дело всей жизни. М.: 1975. С. 172). Очень может быть, что утащить последнюю заводную ручку в этой автоколонне с военными грузами было смертельно опасно, но весь смысл этой недетской по эффективности операции заключался в том, чтобы утащить именно последнюю.

Таким образом, с точки зрения целесообразности при защите России в 1941 году было выгодно не то, чтобы партизаны взорвали 10 мостов, 50 грузовиков, спустили под откос 3 эшелона с танками, 3 эшелона с боеприпасами, 3 эшелона с горючим, убили 80 немцев и полицаев, а чтобы, пренебрегая всеми остальными целями, самым примитивным винтовочным огнем подожгли 9 эшелонов с горючим. Было выгодно, чтобы до передовой не дошло вообще ни одной капли горючего.

Немецкие войска, по воспоминаниям самих немцев (например, командира 4-й танковой армии Ф. Меллентина), отличались от русских психоэнергетической монолитностью своих частей и, как следствие, невербальным ими управлением. Это отличие проявлялось в том, что гитлеровцы редко побеждали при фронтальных, лобовых атаках индивидуально стойких русских. При лобовых атаках события развиваются достаточно медленно, предоставляя время защищающимся изготовиться к отражению атаки. Однако гитлеровцы побеждали (даже в 44-м!) созданием неожиданных ситуаций, ключом к которым была дерзость маневра, и, главное, скорость, при выходе в тыл, во фланг, когда они обрушивались как снег на голову, а это без средств передвижения, без бронетранспортеров и танков, ускорявших передвижение этой психоэнергетически монолитной стаи, — невозможно. Техника (горючее!) обеспечивала эту внезапность, а следовательно, победу.

Из всего вышесказанного очевидно, что разнообразные потери — в боеприпасах, людях, технике — могли остановить полк, пусть даже дивизию, но полное отсутствие чего-то одного могло остановить армию, все группы армий.

Спонтанные партизаны были вооружены преимущественно винтовками, которые после бегства и истребления кадровой армии в изобилии валялись по всей захваченной врагом территории Союза. Например, винтовка на оккупированной территории стоила всего-навсего один пуд зерна, а пулемет — четыре (из донесения политуправления Брянского фронта от 2 мая 1942 года. — ЦАМО. Ф. 202. Оп. 36. Д. 275. Л. 47). Вооруженные винтовками партизаны не могли покушаться на мосты (нужна была взрывчатка), на гарнизоны (нужны были пулеметы, минометы и орудия), на артиллерийские склады (чтобы пробить кованые — то есть более прочные, чем обработанные на металлорежущих станках — корпуса снарядов, силы винтовочной пули было недостаточно). Одиночный гитлеровец даже для винтовки (тем более в руках непрофессионала) — цель слишком подвижная и мелкая, в такую малоопытным легко промахнуться, а вот в штабеля бочек, а тем более в цистерну, промахнуться из винтовки практически невозможно.

Отсюда, то, что спонтанные партизаны были вооружены одними только винтовками, нацеливало их на самое слабое место гитлеровской стаи — на горючее!

Поразительно, но естественно складывавшиеся обстоятельства прямо-таки вынуждали спонтанных партизан 41-го к наиболее выгодным для России и убойным для немецкого фюрера диверсиям!

Гитлер, понятно, был кровно заинтересован, чтобы горючее до его исполнителей доходило. А это означало, что он был заинтересован, чтобы партизаны рассеивали свое внимание на разнообразные цели. Иными словами,Гитлеру было выгодно, чтобы в руки партизан попало тяжелое оружие!! Чтобы его изымали с фронта, где оно единственно и было необходимо, и самолетами перебрасывали на оккупированную территорию!