Чувство, вообще говоря, в каком-то смысле было взаимным — «наездник» появившуюся «жертву» замечает сразу, да и вообще один гомик другого узнает даже не с полувзгляда, а с полувздоха.
Ужас надвигавшегося на Россию кошмара заключался еще и в том, что невроз Сталина в предыдущей его реализации (с Лениным) был не то чтобы не разделен на уровне чувств, но не разрешился в физиологическом контакте. На пути непреодолимой стеной стояла ненавистная Надежда Константиновна; страховала Арманд — болезненный объект страстной любви множества мужчин. (Ленин, кстати, мог не замечать Сталина еще и демонстративно: чем меньше «женщину» мы любим, тем легче нравимся мы ей — этот лозунг целиком и полностью из области страстной любви, как давным-давно известно, всегда асексуальной.)
Таким образом, удовлетворяться Сталин мог только символически, на расстоянии, привлекая внимание объекта (Ленина, а затем и Гитлера) какими-либо поступками государственного масштаба. Сталин как субвождь не мог не привлекать внимание любимого вождя — и привлекал. И не стеснялся обилия кровавых жертв. А чего стесняться? — ведь, как учили еще в античных риторских школах, для того чтобы фраза воспринималась, была привлекательной, яркой и сильной, оратор должен был вплести в нее горы трупов и реки крови. И Сталин учился вплетать.
Для вождей вообще существуют только они сами и между ними одними взаимоотношения; быдло же, которое поклоняется им или какому другому вождю, — ничто. Необходимость в кровопусканиях как способе привлечения внимания — а что для влюбленного может быть хуже, чем безразличие возлюбленного? — могла подкрепляться тем, что Сталин реализовывал не столько свои кровавые мечтания, сколько мечтания Ленина, не вербализуемые им по соображениям имиджа. (Этим, вообще говоря, можно объяснить, почему Сталин был столь умерен в кровопусканиях в период между смертью Ленина и до времени вознесения Гитлера.) Вакханалия убийств — это красиво, а красота, как всем известно, спасет мир.
Таковы яркие некрофилы.
Итак, за годы служения «революции» Сталин научился быть «счастливым» — на расстоянии, украшая, во вкусе его стаи, мир.
В соответствии с незыблемыми законами развития не вычищенных психокатарсисом неврозов, — и ненависть, и пространственная разобщенность должны были стать нормой и в очередной драматизации значимого невроза — сближение могло стать предвестником гибели счастья (как это было в случае с Лениным).
Ослабление сверхвождя — трясущиеся руки и ноги, седина — означало высвобождение ненависти — вплоть до штурма Берлина.
При выявлении внутренней логики до сих пор не объясненных странных (но лишь с точки зрения адептов суверенитизма) или, как их называют в мемуарной и исторической литературе, «загадочных» поступков Сталина в 1941 году надо иметь в виду, что даже у индивида есть некая нравственная грань, за которую он не преступает.
Это проявляется в жизни каждого, а экспериментально было подтверждено классическим экспериментом с участием гипнотизируемых женщин. Им после введения в гипнотический транс предложили раздеться — прямо перед публикой. При этом выяснилось, что начала раздеваться только та, которая прежде работала профессиональной стриптизершей. А вот так называемые «порядочные женщины» даже в состоянии транса на предложение раздеться не реагировали. Чтобы снять с женщин ограничения к безнравственным поступкам, гипнотизеры «порядочным» внушили, что они стоят вовсе не перед публикой, а в запертой ванной — наедине с собой — и готовятся принять душ, вокруг же никого нет. И вот тогда и остальные женщины начали снимать одежду. Перед публикой, — но готовясь принять душ.
Точно так же для совершения некоторых действий страстно влюбленный желает получить возможность представить, что ему «нужен душ» — и сейчас.
Практика показывает, что влюбленные все делают сами, никаких вспомогательных внушений им не требуется, да и рационализацию они изготовят сами — помните, как подопытный, получивший внушение о краже у него чертежей, подробно «вспомнил» все обстоятельства: и какой ценой ему эти чертежи достались, и в каких условиях они были украдены, и даже кто именно их украл.
Естественно, что раз так поступают все невротики, то тем более так должен был поступать Сталин.
