- Кто? - сказал массажист У.
- Цепочка золотая с этой дуры слетела! - злобно сказал Гриша, вставая. - Кудахчет там в предбаннике. Небось, на дне, как раз где ты стоишь, - мы тоже тут стояли. Ныряй, давай!
- А я с хуя ли? - возмутился массажист У. - Сам и ныряй. Доцент выискался!
- Ну, конечно! - сказал Гриша, - Вы уже туда наспускали, а я ныряй! Как я, по-твоему, глаза открою в этой воде?
- Никуда мы не спускали, с чего ты взял? - удивился массажист У.
- Да знаю я вас, - сказал Гриша, - эта прошмандовка маленькая только и ждала, чтоб вы ее вдвоем... Фу, бля, придется с закрытыми глазами...
Бормоча ругательства, он залез в бассейн, долго разгонял воду руками, нырнул, жмурясь, шарил по дну. В три нырка нашел цепочку и пошел отмываться под душ.
Что случилось после сауны, массажисты так и не узнали. Но обстановка второго сеанса отличалась от первого. Пока массажисты работали, Гриша сидел за столом и говорил в закрытые шторы. Хорошо его зная, массажисты чувствовали, что Гриша начинает психовать. Это слышалось по его лошадиным носовым выдохам.
- ...И вообще, - сказал он вдруг. - Женщины любят большие члены. А что делать другим? Их намного больше! Вот я, например, - и что? Почему я должен заманивать их подарками, деньгами, чтобы потом видеть эти недовольные рожи?!
- Гриша, - говорила ее подруга, нежно пружиня локтем полную готовность массажиста Х. - Ты плохого мнения о нас. Дело не в величине, а в том, как мужчина себя ведет. Он и вовсе без члена обаять может, если правильно...
- Да какие правила! - уже злобно сказал Гриша. - Правила! Всем одного хочется, так нет, устроили свистопляску - правильно, неправильно! Проститутки честнее, - они рожи корчить не будут. Взяла деньги, отработала, все довольны! А то придумали, понимаешь! Любофф, асисяй!..
Девушки начали вразнобой говорить, пытаясь успокоить, но в ответ хлопнула дверь, и затряслись стены.
Пришлось массажистам провожать подруг.
- Не помню, - говорила неудачливая пассия, - Гриша и тогда был таким нервным, или у него неудачный брак был? Я его бояться начинаю...
На следующий день они не пришли на массаж.
- Вот те на, - расстроился массажист Х. - Я как раз взаимопонимание начал находить с подружкой...
- Да и хрен с ними, - облегченно сказал массажист У. - Еще один сеанс, и Гриша бы тут погром устроил, с надеванием музыкального центра мне на голову. Правда, я начинаю тревожиться, - а вдруг он их под джакузи забетонировал?
Появился Гриша.
- Что, - сказал он, - этих сучек нет? Заебали, честно говоря. Хи-хи, ха-ха! Только деньги переводить зря...
- Гриш, - сказал массажист У. - А они живы вообще?
- На, убедись, - сказал Гриша, снял трубку и набрал номер. - Але... - Он выставил трубку, чтобы массажисты услышали голос отвечающей, и снова приложил к уху. - Да, я... Вы там вот что, предупреждайте массажистов, что на массаж не придете. Да, они ждали... Расстроились? Да нет, в принципе. Просто сказали - ну и пошли эти девки нахуй! Да, так и сказали! На-хуй!..
Массажисты открыли рты и переглянулись. Гриша повесил трубку и сказал:
- Все, отвязался. Надо Лису позвонить, - лучше посидим мужской компанией, выпьем, юность вспомним...
Коллектив стационара осыпался кусками и кусочками. Приходит время распада любой системы, но, как правило, на ее месте образуется другая. Правило работало и здесь. Ушла на пенсию медсестра физкабинета, на ее место взяли веселую пышку - чернявую хохлушку-хохотушку с небольшой косинкой в глазах. Массажист Х. сразу принял с ней шутливый тон, чем неожиданно для себя привязал медсестру. В любую свободную минутку она приходила в массажный кабинет, чтобы поболтать, вернее, послушать болтовню двух массажистов. Она сидела и смотрела на них смеющимися глазами, она ходила за массажистом Х. даже к умывальнику и стояла рядом, пока он мыл руки, гладя его плечо. Это его смущало. Такой объем женского тела подавлял на корню главный позыв тела массажиста, - он даже не мог представить, как это должно происходить, - это все равно, что заниматься любовью с женщиной, одетой в шубу, нет, в две или три. Ему казалось, что такие женщины не почувствуют его прикосновений, а там, где таится главное, он просто затеряется со своим органом чувств, какими бы размерами он ни обладал...
- Понимаешь, - говорил он, когда она, обняв его плечо, смотрела сбоку в его глаза, - сотрудникам вообще не рекомендуется сближаться слишком сильно. С пациентами - пожалуйста. Вон у тебя сколько дядек ходит на процедуры...
- А я тебя хочу... - говорила она и улыбалась.
Она заходила без стука в кабинку, когда Х. массировал, особенно женщин, чем начала возмущать.
- Нельзя, - говорил он. - Пациенты напрягаются.
