— В основном были скопированы лабораторные данные. Вся документация, имеющая отношение к ДАРПА, хранится на отдельном сервере. Она осталась нетронутой.
— Лабораторные данные? — спрашивает Росен, просматривая бумаги в лежащей перед ней папке. — Была ли среди этих данных информация о военных или специальных операциях, по результатам которых вам передавались образцы?
— Нет, определенно нет.
— Почему вы так уверены?
— Эти данные я тоже храню отдельно. К ним нет доступа ни у кого в лаборатории вообще.
— И вы уверены, что вас не взломали?
— Я заказал независимую экспертизу. Единственной обнаруженной уязвимостью стала та, о которой я сообщил.
— И вы уверены, что это совершил кто-то из сотрудников?
— Скажем, это кажется мне наиболее вероятным сценарием.
— У вас есть предположения, кто именно это мог быть?
— У меня есть подозрения. На время расследования я поручил этому сотруднику формальное задание, не относящееся к секретным данным.
Тодд не знает, что он официально главный подозреваемый, но наверняка догадывается, что к нему присматриваются.
— Вы поставили ФБР в известность?
— Да. Сейчас они ожидают окончательных результатов нашей внутренней проверки.
Я уже успел пообщаться с вашингтонским отделом Бюро, который ведет дела, связанные с ДАРПА. К счастью, они никак не общаются с отделом уголовных расследований в Кентукки.
— Но вы в целом уверены, что знаете, кто виновник? — спрашивает полковник Эшбрук, сидящий рядом с Фигероа.
— Да, весьма уверен.
— И подозревали его с самого начала? — спрашивает он.
— Это был первый кандидат, да.
— Понятно. Но объясните тогда, как так случилось, что вы наняли человека, которому не доверяете?
Так, пришло время раскрыть карты и признать, какой я ужасный руководитель.
— Я был вынужден нанимать персонал в чрезвычайно сжатые сроки. Да, я совершил несколько ошибок.
— Это была очень серьезная ошибка, — качает головой Фигероа. — Вы же могли обратиться к нам, у нас есть специалисты по кадрам. Они бы подыскали вам проверенных и надежных сотрудников, как раз чтобы избежать подобных проблем.
Я медлю с ответом, чтобы все осознали его упрек и мою вину.
— Я прошу прощения, полковник Эшбрук, но мы наняли этого сотрудника именно по рекомендации от вас. Как я и сказал, мы набирали персонал очень быстро, поэтому просто приглашали всех по вашему списку. Поуг был там на первом месте.
— Поуг?! — восклицает полковник.
Ой-ой, похоже, между ним и Поугом есть какая-то личная связь.
— Вы его знаете? — поворачивается Фигероа к Эшбруку.
Полковник медлит с ответом, похоже, закрывать собой амбразуру ради друга не кажется ему хорошей идеей.
— Пересекался по работе довольно давно, — отвечает он уклончиво.
— Хорошо, — говорит доктор Розен, перебирая бумаги. — Держите нас в курсе, как будут развиваться события. Давайте двигаться дальше. Генерал Фигероа был у вас недавно с проверкой и, судя по всему, нашел, что все в порядке. Если ни у кого больше нет вопросов, предлагаю считать совещание оконченным.
И все? Фигероа незаметно кивает в ответ на мой озадаченный взгляд. Похоже, он предупредил коллег, что дело простое и долго разбираться тут не в чем. Хорошо все-таки иметь высокопоставленных покровителей. Я встаю вместе со всеми и собираю бумаги.
— Доктор Крей, — обращается ко мне Розен.
— Да? — отвечаю я.
— У вас найдется время пообедать со мной?
Я бросаю взгляд на Фигероа, но он увлечен разговором с другим генералом. Для него я всего лишь винтик в огромной машине, которой ему приходится управлять.
— Конечно.
— Отлично. Тогда прошу ко мне в кабинет, поедим там.
Розен благодарит секретаршу за заказанную еду и начинает открывать коробки с доставкой из индийского ресторанчика, расставленные на журнальном столике около дивана в ее просторном кабинете.
— Вот, теперь начинается настоящее совещание, — говорит она, оборачиваясь ко мне.
Я осматриваю кабинет с панорамным окнами и внезапно чувствую, будто меня видно отовсюду.
— Не волнуйтесь, — говорит она. — Стекло со специальным вставками, они гасят вибрацию, так что даже лазерный микрофон ничего не снимет. Да и не собираюсь я спрашивать вас ни о чем особо секретном. Вот, держите.
Она передает мне тарелку с рисом басмати и курицей-карри.
— Хорошо, — я втыкаю вилку в еду и откидываюсь на стуле, не понимая пока, к чему она ведет.
— Т-ген — это же все чушь, правда?
— Э-э-э…
Так, вот теперь все стало действительно странно.
— Я имею в виду, что с исследованием все в порядке, но меня не оставляет ощущение, что вы ведете его чисто для проформы. Что скажете?
А она, черт побери, умна. Я пока не могу понять, ловушка это или нет. Впрочем, учитывая, что сижу в офисе высокопоставленной чиновницы ДАРПА, это вопрос умозрительный. Я уже в ловушке, так что выяснять нужно, будут ли с меня спускать шкуру или оставят в качестве полезного домашнего животного.
— Ну, на данный момент я могу предположить, что этот проект окажется не таким перспективным, как остальные.
