Звонарь, сам не понимая почему, отдышался и совершенно успокоился, будто все проблемы и неприятности теперь оказались позади, а все то, что происходило буквально минуту назад, казалось лишь просто сном, успевшим уже поблекнуть в его сознании: – Владыка… У меня столько вопросов…
– Не волнуйся, у нас будет много времени для разговоров, на любые темы, которые только могут прийти тебе на ум. Но сейчас ты стоишь на развилке своей судьбы, так что с этим придётся немного подождать.
Виктор оглянулся назад и вновь посмотрел на сгусток энергии в компании двух кинжалов, направленных прямиком в него. И какая же это «развилка»? Стоит вам исчезнуть, как я получу удар, от которого мне не спастись. Какая же здесь альтернатива?
– Дорогое моё дитя, всё это измениться, стоит лишь тебе это захотеть.
– Так я хочу! Но если бы я мог им помешать…
– Ты можешь.
– Как?
Крайе улыбнулся. Остановившись, глядя на мальца, за которым следил уже почти половину его столь короткой жизни, указал он рукой на сторону Фроста и заточенных в его поле Пуарье: – Они тебе как братья не так ли?
– Да. – Кивнул парень в ответ. – Ближе у меня уже никого нет.
– Поэтому я здесь. Поэтому все те люди пришли поддержать тебя. Если всё пойдет так, как идёт сейчас, то твоя жизнь и жизни твоих братьев будут загублены, ибо, если ты примешь удар, то все будет напрасно. – Продолжал он указывать рукой вперёд.
– Но как я могу это изменить? Я же всего лишь… – Виктор был остановлен чётким и звонким голосом владыки, а на лице его была безмятежная улыбка.
– Нет, друг мой… это не так.
У Звонаря в обоих смыслах опустились руки. Переполненный чувством смятения, он понял, что отрицание здесь бессмысленно, так как Крайе обманывать никого не станет.
– Так Закрин прав?
– Разумеется. – Прикрыл глаза владыка. – Я сам ему это показал.
Но Звонаря поразил тон, с которым тот вещал о его приговоре, будто это праздничное пожелание: – А разве это такая радостная новость?
– Нет. Это – бремя. Ты – сосредоточение всей моей воли, центр всего моего разума.
– Чем чаще использовать твою силу, тем быстрее она сводит с ума… Я начну видеть везде врагов и бесов, даже в лицах своих друзей. Я не желаю себе такого бремени! Лучше проиграть, и пусть меня нуллифицируют…
– Нет же, постой! Такая судьба тебе не грозит… – Крайе подошел к нему ближе и сел на одно колено, подмяв под себя свой зеркальный плащ: – Сейчас ты должен успокоиться и выслушать меня. – Пытаясь найти хотя бы ещё одну искру надежды, Виктор глядел в его выразительные фиолетовые глаза, внимал каждому слову, словно очередному ведению, проносящемуся перед его взором. А, склоняясь перед юношей, великий хранитель забвений воодушевляющие спрашивал: – Ты помнишь победу? Помнишь, как я, стоя пред всеми, давал обещание, что впредь мы будем беречь мир, где все, люди, демоны и ангелы могут жить в согласии и гармонии, где нет больше распрей, и бессмысленных жертв ради безумных целей?
– Да, я помню. – Кивнул тот в ответ.
– Какое-то время минуло с тех пор, но гнев утекает не так легко, как крупицы в песчаных часах. Оставшиеся мятежники, затаившиеся, самые приближенные в самому Ариэлу, пришли, чтобы покарать предателя, что подверг их такому позору. Но сколь уничтожить меня они не могли, то нашли другой выход. Жертвуя своими собственными жизнями, они заточили меня в собственной темнице, дабы познал я ужас и отчаяние, что причинил своим братьям.
Виктор промолвил на выдохе: – Так вот почему вы оставили нас…
– Я бы никогда не оставил вас по своему собственному желанию! И с тех пор прибывал в поисках выхода из забвения, которым раньше владел. Чтобы вернуться. И единственным окном, способом вывезти меня из заточения оказались именно такие, как ты… Те, в ком было достаточно вместилища для духа моего. Вина за всю боль, причинённую вам, лежит на мне. Это – мои неудачи.
– Я ничего не понимаю… – Слегка мотнул парень головой.
– Понимаешь… Ты не так глуп, как сам о себе думаешь, не так прост, как кажешься. Ты – произошедшее чудо!
Виктор улыбнулся: – Говорите так, будто вы поселились внутри меня…
Но Крайе был абсолютно серьёзен: – И не только я. Твой дух настолько огромен, что многие видели лишь пустоту. Пустоту, в которой можно утонуть, и именно в ней сейчас вся сила забвения в тени. Теперь она подчинена твоей воле, и как ей воспользоваться – уже твоё решение.
– А как же то, что я могу просто сойти с ума?
– По моей ошибке, я, как и наш создатель, даровал своим детям волю, лишенную разума. В этом и заключалось проклятье несчастных, на кого пал этот злой рок. – Крайе возложил руку Виктору на плечо. – Тебе же дарованы обе эссенции мироздания. Ты ничего не должен страшится, а тем более никого! Всё будет зависеть лишь от твоих поступков.
– Так я «пятый»?
– Ты – моя пятая и единственная удачная попытка. Ты – вместилище «тени»! Вместилище моих когда-то утраченных духа, разума и воли.
– А если я не смогу… Я всю жизнь ничего не мог. – Виктор, причитая, опустил голову, как, вдруг, холодная, как сталь, рука владыки, дотронулась до его подбородка, поднимая вверх поникшие того глаза:
