Очередное подтверждение Теории зла. Добро оборачивается злом, которое оборачивается добром, чтобы снова обернуться злом, – неостановимый цикл жизни и смерти.
Все детали вставали на свои места. Но, как и утром, спецагента волновал вопрос: кто держал в руках фотоаппарат, запечатлевший эти семейные сценки?
Потом разглядел на заднем плане одной из фотографий бампер ему известной машины.
«Фольксваген» Стефанопулоса.
Вот и доказательство, которое он искал.
Мужчина и женщина. Он и вообразить себе не мог, что у Господина доброй ночи двойная душа: исполненная добра и погруженная в зло.
Последние слова Стефа. Приглашение навестить Сильвию. То есть Кайруса, поправил себя Бериш.
Но сейчас не время останавливаться на деталях – не важно, кто, когда и о чем догадался. Комнаты, выходившие в коридор, были не заперты, и спецагент их оглядывал одну за другой. В самой дальней, по-видимому, располагалась спальня хозяйки.
Он вытянул шею, надеясь увидеть Сильвию, погруженную в сон. Уже прикидывал, как вывести ее из игры.
Но постель была не тронута.
Он остановился, размышляя. Бесполезно ломать голову, где Сильвия: она может быть где угодно. Но Бериш был уверен, что дом еще не раскрыл перед ним всех своих тайн.
Он вернулся назад, в коридор, намереваясь продолжить поиски внизу. Но инстинкт полицейского подсказывал, что не стоит ничем пренебрегать.
Уже собираясь спуститься по лестнице, повернувшись спиной к окну, он заметил, что на стене медленно раскачивается какая-то тонкая тень. Словно маятник.
Подняв взгляд, увидел у себя над головой веревку, прикрепленную к потолку.
Потянулся, схватил, дернул вниз. Люк повернулся на петлях, и показалась приставная лестница. Будто язык из пасти великана. Мостик в параллельный мир.
Бериш стал подниматься на чердак.
Высунув голову из люка, вдохнул воздух, пропахший пылью и погашенными свечами. Ледяной свет лился в слуховое окно, образуя белое озерцо посредине обширной комнаты.
Вокруг, на стенах – сотни фотографий.
Эффект примерно такой же, как в Лимбе, в Зале Затерянных Шагов. Но лица, глядевшие на него со стен, принадлежали пропавшим из номера 317 отеля «Амбрус».
Грустные, как состарившиеся привидения. Усталые, оттого что слишком многое пришлось забывать.
Под этим скоплением взглядов Бериш различил силуэт тела, распростертого на раскладушке. Нечего и спрашивать, кто это. Он подбежал, взял ее за руку.
– Мила, – позвал вполголоса.
Никакой реакции. Он приложил ухо к ее губам, надеясь услышать дыхание или ощутить дуновение воздуха на коже. Но так переполошился, что не мог определить, жива ли она. Стал слушать сердце.
Оно билось, хотя и слабо.
Бериш хотел было возблагодарить Бога. Но потом увидел, во что ее превратили. Мила лежала в одном белье. Волосы пропитаны потом. На трусиках желтые пятна мочи. Губы потрескались от жажды. Много старых шрамов, но обнаженные руки покрыты свежими синяками, глубокими, гноящимися ранами.
Ей кололи наркотики в вену, подумал Бериш. Вводили в сон, похожий на кому.
Точно так же, как мужчину, которого она любила, – Бериш знал ту историю и различил зловещее уподобление. Перед тем как кануть в бездну своего больного подсознания, тот мужчина подарил ей Алису.
Но с Милой такого не случится: спецагент поклялся в этом скорее себе самому, чем ей.
Не думая об опасности, которая могла подстерегать его здесь, в доме, он взял Милу на руки, чтобы поскорее унести отсюда. Она почти ничего не весила. Обернувшись, увидел Сильвию. Та не спускала с него глаз.
– Хочешь, помогу? – предложила она.
От этой фразы – такой нормальной, осмысленной, здравой – его охватила дрожь, сильнее, нежели от прямой угрозы. Черты Сильвии не искажало безумие, в голосе не ощущалось злорадства.
– Серьезно, давай помогу снести ее вниз, – настаивала она.
– Не приближайся к ней, – приказал Бериш ледяным тоном.
При Сильвии не было оружия, она куталась в тот же самый халат. Через двадцать лет эта женщина снова обманула его.
С Милой на руках Бериш продвигался вперед под взглядами пропавших, устремленными на него со стены и, казалось, подталкивавшими к люку. Когда он поравнялся с Сильвией, Беришу на мгновение показалось, что она хочет преградить путь. Они смерили друг друга взглядами, словно два незнакомца. Потом Сильвия отошла в сторону.
Бериш спускался по приставной лестнице, стараясь удерживать равновесие. Знал, что Сильвия по-прежнему смотрит на него. Но не обращал внимания. Прошел до конца, спустился на пол. Позади звучали шаги Сильвии: она следовала на расстоянии, как послушная девочка.
Монстр казался таким хрупким, таким человечным.
Перед тем как выйти на улицу, Бериш повернулся к ней. С губ спецагента сорвался вопрос:
