Игорь закрыл изнутри дверь, снял рюкзак, надел резиновые перчатки, открыл банку с героином. Затем вытащил полиэтиленовый пакетик, насыпал в него четверть стакана наркотика, взвесил, добавил столько же крахмала, снова взвесил… Удовлетворившись результатом, он достал из рюкзака аккумуляторную коробку, открыл и сунул в неё пакет с зельем. Затем в его руках появилась россыпь совсем маленьких пакетиков (Игорь принёс их в кармане), и в каждый из них он засыпал по чайной ложечке героина.
Видимо, задержаний будет много, и каждому подозреваемому надо добавить улик. Крахмал в пакетики он добавлять не стал, решив не мелочиться. Потом он, к моему удовольствию, проверил, на месте ли «макаров» — взял его, подержал в руке и положил обратно.
Всё заняло каких-то десять минут. Можно возвращаться. Смирнов закрыл банку с героином, сунул аккумулятор обратно в рюкзак, снял перчатки и положил их в карман, собираясь выбросить по дороге, и с лязгом открыл дверь.
А за дверью его уже ждал я.
— Не шевелись, а то разнесу башку, как тому придурку, которого ты ко мне подослал.
Ноги Игоря подогнулись, но он быстро пришёл в себя.
— Кто вы такой? — произнёс он почти спокойным голосом. — Я вас не знаю! И я, между прочим, полицейский! Вы знаете, какое наказание за угрозу жизни сотрудника?
— Прекрасно знаю, — кивнул я. — Не хуже, чем ты знаешь моё имя. Поэтому зайди обратно в гараж. Не зли меня, я человек нервный.
Смирнов молча шагнул в полуоткрытую дверь.
— Не понимаю, что вам нужно, — надменно сказал он. — Гараж мне не принадлежит, мне дали ключи, чтобы я попользовался им какое-то время. Что в нём находится, я не знаю.
Я протолкнул Смирнова дальше в гараж, включил верхний свет, заставил сесть на почти совсем поломанный стул и быстро набрал сообщение ОСБшнику Андрею, который занимался делом Смирнова. Сообщив, что не могу по понятным причинам говорить вслух, я вкратце описал ему произошедшее, передал координаты гаражного кооператива и попросил немедленно приехать.
Едва появилась отметка о том, что сообщение прочитано, Андрей набрал мне.
— Не могу говорить, — сказал я в трубку. — Скажем так, не один. Очень неудобно, и выйти не могу.
Андрей истерически зашептал в трубку (до этой секунды я и не предполагал, что можно шептать истерически):
— То… что ты написал… это всё правда?
— Да. Я не пьяный, не укуренный и не под таблетками. Сейчас переведу на видео.
Я включил видеоформат звонка и направил камеру на встревожившегося Смирнова.
— Об…обалдеть, — начал заикаться Андрей, а потом добавил:
— Ты уверен, что сможем доказать?
— Если не будем валять дурака, то сможем. Вы бы, пожалуй, поторапливались, а то мало ли что.
«Мало ли чем» могло быть все что угодно — от истерики и попытки Смирнова напасть на меня (тогда бы мне пришлось его пристрелить) до появления его друзей.
— Сейчас, только доложу руководству!
Он отключился, и в гараже снова наступила тишина.
— ОСБшников позвал? — презрительно фыркнул Игорь. — Ну-ну. Эти клоуны за мной двадцать лет бегают, а поймать всё не могут. Ты не понимаешь, во что ввязался.
Отвечать я не стал. Рассказывать Смирнову, что с доказательствами у меня немного получше, чем он думает, смысла не было.
Потекли напряжённые минуты ожидания. Путь от Управления собственной безопасности к гаражам был неблизок, к тому же полицейская бюрократия не позволяет вот так «бросить всё и приехать». Если бы они работали пошустрее, я бы не стал действовать сам. Но теперь уже обсуждать нечего.
Через полчаса Смирнов не выдержал.
— Зачем тебе это нужно? — спросил он.
— Что?
— Вот это всё, — он указал рукой на револьвер. — Задержание, или как его назвать. Очень похоже на бандитское нападение.
— Тебе не кажется, — как можно спокойнее ответил я, — что если бы мне это было не нужно, ты бы давно спросил, кто я? Откуда ты знаешь, что за человек прибежал к тебе в гости с оружием в руках? Где мы могли с тобой столкнуться?
— Хороший вопрос, — закивал головой он. — Ну, например, по делу Левшина.
— Какой-то нанятый им частный детектив — зачем он вам? Левшин мог нанять их сотню.
— А нанял одного, — вздохнул Игорь. — Но очень прыткого.
— И всё-таки, как ты узнал меня? В соцсетях меня нет, фотографироваться я не люблю, хранящееся в архиве моё полицейское дело никто тебе не даст, да ты и не настолько сумасшедший, чтобы его попросить.
— Видел около суда, — подумав, ответил Смирнов. — Когда Левшину продлевали арест… и не продлили.
— Неплохо придумал. Пожалуй, это лучшее, что ты мог сказать. Увы, я отлично понимаю, насколько это маловероятно. Около суда тебе делать было нечего. Придурков-понятых мог привезти кто угодно, а ждать, что тебя вызовут — просто идиотский поступок.
Смирнов долго молчал и изучающе смотрел на меня.
— А ты ещё умнее, чем я думал.
И добавил:
— Но если ты такой умный, то должен понимать, что нам лучше с тобой договориться.
Затем, после ещё одной долгой паузы, он продолжил:
