Когда-то я был опером. Пуля оборвала мою жизнь, но я возродился в мире магии и аристократов Российской Империи.Казалось бы, здорово начать с нуля, вдобавок получив магический дар видеть скрытое! Но не всё так просто... Особенно если дар похож на проклятие, а ты лишен адвокатского статуса. Теперь мне приходится рисковать жизнью и даже нарушать закон. Но мне не привыкать, ведь от этого зависит моё будущее
— Сейчас приеду, — ответил я Валентину Палычу.
— Да-да, немедленно! Нельзя терять ни минуты!
Я отключил телефон.
— Слышала? — уточнил я у Вики.
— Ещё как, — улыбнулась она. — Он орал в трубку так, словно нашёл под кроватью мертвое тело.
— Значит, я в лабораторию. Потом позвоню, расскажу, что там. Или встретимся, всё обсудим в спокойной обстановке.
— Поехали вместе, — вдруг предложила девушка. — Устала я от этих судов и документов. Надо добавить в жизнь немного адреналина. Может, приедем, и снова какое-нибудь чудовище нападёт?
— Надеюсь, что нет! — вздрогнул я. — Но действительно поехали! Вдвоём веселее.
Добрались мы до лаборатории быстро.
— Боже мой! — воскликнул Валентин Палыч, увидев нас в фойе перед турникетом. — Я рад вдвойне! Вы приехали со своей замечательной супругой!
Я посмотрел на Вику, ожидая, что она скажет. Но та не стала опровергать эти слова, а лишь слегка улыбнулась и ехидно покосившись на меня, ответила:
— Надеюсь, я смогу быть чем-то полезной.
Улыбка Валентина Палыча растянулась до ушей. Такое впечатление, что он уже забыл зачем мне звонил, настолько был счастлив Вике. Мне даже захотелось дать ему затрещину, чтобы вернуть на землю. И нет, не подумайте. Это не ревность.
— Что случилось? — спросил я, сделав серьёзное лицо.
— Здесь разговаривать нельзя! — прошептал Валентин Палыч, перейдя на заговорщицкий шепот и оглядываясь по сторонам. — Пойдёмте ко мне в кабинет!
Охранник записал нас в журнал посетителей, и лифт повёз под землю. Когда мы шли по коридору, Вика тихонько оглядывалась по сторонам — было видно, что ей очень интересно. Сделаю ей подарок, попрошу Валентина Палыча завести нас в какой-нибудь зал с существами.
В кабинете Валентина Палыча в одиночестве сидел начальник безопасности лаборатории, Сергей Петрович. Получается, они разговаривали вдвоём, а когда мы с Викой приехали, Валентин Палыч побежал нас встречать.
Эх, так не делается. Понятно, что Сергей Петрович — свой человек, но бросать здесь его одного… Он — выходец из Комитета безопасности Империи. У них в мозжечке на уровне инстинктов заложено стремление поставить какой-нибудь подслушивающий жучок. Спросить, какая в том необходимость — не ответят, но поставить — поставят.
На всякий случай. Вдруг ты, Валентин Палыч, английский шпион. Или зимбабвийский. Такие, наверное, тоже бывают. При этом Сергей Петрович по-прежнему будет относиться к тебе очень хорошо.
Намекнуть, что ли, Валентину Палычу как-нибудь об этом? Хотя бессмысленно. Ключи от его кабинета, если будет надо, начальник безопасности и так добудет, а на серьёзные меры предосторожности учёные не способны. Я эту публику знаю. Изобрести что-нибудь гениальное — пожалуйста, а проверить перед уходом письменный стол для них слишком сложно.
— Познакомьтесь, пожалуйста, это Сергей Петрович — человек, который следит за тем, чтоб у нас все было хорошо, то есть начальник безопасности лаборатории. А это Вика, жена Павла, умнейший человек, до встречи с ней я не подозревал, что женщины могут быть такими умными! Нет, конечно, подозревал, но доказательств у меня не было никаких. А потом они — рраз! — и появились. Мой мужской шовинизм потерпел сокрушительное поражение, ха-ха-ха. Хотите кофе?
— Хотим, — за всех ответил я, только покачав головой от его специфического юмора. — Так всё-таки, что у вас случилось? Вы нашли предателя?
— Скорее да, чем нет, — признался Валентин Палыч. — В поле нашего зрения появился человек, который очень хочет казаться не таким, какой он есть на самом деле. Помните, вы говорили, что преступник проявляет себя в мелочах? Вот, очень похоже на то.
— Есть у нас парень-лаборант. Скромный, тихий, — произнес Сергей Петрович, после небольшой паузы во время которой изучал нас. И видимо первое впечатление мы произвели на него положительное. — Ни в чём плохом ранее не замечен. Увлечённый работой примерный семьянин. Митя Волгин. Тридцать лет, жена Таня, очаровательный сынишка пойдет в этом году в школу. Дача, рыбалка, раскрашивает солдатиков…
— А что не так?
— Все так! Ну, почти. Например, выяснилось, что жены и ребенка не существует и никогда не существовало. Как и дачи. И рыбалку он не любит, не знает, с какой стороны на удочку леску вешать. Притворяется Митя. Хочет быть как все, — хмуро добавил он, — и очень хороший вопрос — зачем?
— Обманул, когда устраивался? — предположил я
— Обманул, — согласился со мной тот.
— Может, хотя бы солдатиков раскрашивает? — с надеждой спросил я.
— Насчет солдатиков точно не знаю, — развёл руками Сергей Петрович и сделал глоток кофе. — Но есть то, что он раскрашивает совершенно точно.
Он протянул мне телефон с виднеющейся на экране фотографией.
— Листайте. Там такого много.
Это были фотографии маленького блокнота с карандашными рисунками. Первый представлял собой изображение безумно толстого повара с покрытым бородавками лицом, ухмыляющегося над огромной кастрюлей. На следующей картинке толстых поваров было уже два. Они смеялись, а чтобы было ещё смешнее, один из них тыкал другого ножом в живот.
