Один из них оказался чуть впереди. Руки он поднял, закрывая лицо, но допустил ошибку — между локтей оставил расстояние, в которое тут же залетел мой кулак. Я попал точно в солнечное сплетение, лишив парня возможности дышать. Скривившись, он опустился на колени.
Остался последний.
Судьба его товарищей явно произвела на него впечатление, потому что в глазах появился испуг. Он наклонил голову и бросился на меня, намереваясь схватить. Бороться в туалете — дурной тон, поэтому я встретил его коленом и попал точно в челюсть. Нокаут, можно считать хоть до двухсот, прийти в себя не успеет. Его челюсть стала какой-то странной, наверное, сломалась, а ещё по полу покатилось несколько зубов. Пока что этому досталось больше всех.
Второй, согнувшийся от удара в грудь, начал потихоньку вставать, но этим совершил большую ошибку — я двинул его ногой в живот, и воздух снова перестал поступать в лёгкие. Теперь ему пришлось ещё хуже — он упал на бок, зацепив головой стену.
Пока я занимался с этими двумя, Щербатый вскочил. Кисть левой руки у него висела — всё-таки сломал я, когда кувыркался, зато правой он держал лезвие.
Да ещё и какое. Не простое — сделанное изо льда. Да, точно маг. Наколдовал, видимо, валяясь на полу, и теперь хочет меня зарезать. Серьёзно обиделся. Я вытащил револьвер, но ублюдок не обратил на него никакого внимания.
Как не хочется стрелять, подумал я, и прежде чем он успел вытянуть руку, ударил его рукоятью по голове. В качестве кастета кольт оправдал себя полностью. Щербатый рухнул, будто его двинули бейсбольной битой, и выронил лезвие. Но сознания не потерял — свалившись на четвереньки, начал что-то бормотать, не иначе, новое заклинание.
Против вражеского колдовства я использовал известный прием антимагии — по-футбольному врезал волшебнику-гопнику ногой по рёбрам.
А когда тебя бьют ногой по рёбрам, колдовать очень сложно. Щербатый этот тезис подтвердил, застонав и упав теперь уже на бок. Но не отключился и теперь. Из внутреннего кармана его пиджака я вытащил портмоне с документами.
— Барон Николай Сысоев. Даже так. Надо будет навести о тебе справки. А теперь, господин барон, готовься к купанию. Я тебя за язык не тянул.
Лучшая моя часть говорила мне, что делать этого не надо. Но сегодня слушать её я не собирался. Схватив господина барона за шиворот, я окунул его головой в ближайший унитаз. Сысоеву это очень не понравилось, он попытался лягнуть меня ногой, но этим совершил очередную ошибку — разъярившись, я ударил голову его о край унитаза. Глаза аристократа закатились, он потерял сознание и обмяк.
Я осмотрелся. Двое из ублюдков валялись в отключке, третий ещё соображал, но встать не пытался, зная, к чему это может привести. Я пошарил по его карманам — оружия не было.
— Зачем вам это было нужно, объясни? — спросил я его. Он не ответил.
Вслед за паспортом, я посмотрел остальные документы барона, и обнаружил среди них обнаружил повестку к следователю, причем в качестве подозреваемого. Статья — нанесение тяжких телесных повреждений.
Да уж. Аристократ наш, оказывается, ещё тот. Кто-то, наверное, оказался в похожей на мою ситуации, но сделать ничего не смог. Избили его сильно. Тяжкие телесные повреждения — это, например, если удалили повреждённую от удара селезенку. Даже сломанная челюсть квалифицируется как «повреждения средней тяжести».
По логике законов Империи, если у тебя на улице отняли дешёвый телефон, это более тяжелое преступление, чем если бы сломали челюсть, хотя таких телефонов на среднюю зарплату ты купишь штук пять, а кости будут восстанавливаться несколько месяцев.
— Ах ты, выродок, — ласково сказал я Сысоеву и выбросил его документы в унитаз.
Быстрым шагом я вернулся в зал. Снежана сидела на стуле так же, как в тот момент, когда я уходил. Лицо — бледное, дальше некуда. Что ж ты у меня такая несмелая, подумал я.
— Пойдём. Быстро. — скомандовал я, сунул первому попавшемуся официанту сумму, явно превышающую стоимость ужина, и мы со Снежаной поспешили к выходу и на улице запрыгнули в первое попавшееся такси.
— Всё хорошо, — сказал я ей, сжав ее руку.
Она грустно кивнула.
…Когда мы поднялись в квартиру, я первым делом позвонил Вадиму, хотя на улице уже стояла ночь. Ничего, проснётся. Нужна его консультация. Снежана стояла, отказавшись уйти.
Вадим не спал. Голос у него был бодрый, хотя и немного задыхающийся.
— Привет, не разбудил? — произнёс я для вежливости.
— Какое там… разбудил… — отозвался Вадим. — Зачем спать… если можно придумать… что-то гораздо более приятное… Да, Аня?
Аня ничего не сказала.
— Она… не может ответить… она… занята… важным делом! — сообщил Вадим.
Мы со Снежаной, несмотря на опасность ситуации — мне всерьёз угрожало уголовное дело — чуть не покатились со смеху.
— Как твоя спина?
— Пре…красно! Просто… замечательно! Я на ней… сейчас лежу! Извини… на видео не поставлю… Аня против! Несов… несов… несовременная она какая-то!
В трубке послышалось отдаленное «угу» — Аня сейчас могла произнести только это.
— Позволь мне отвлечь тебя на секунду. Ты знаешь барона Сысоева?
— Эту тварь! Конечно, знаю!
