— Глянь, как круто. Люблю, когда женщины пылают страстью и их не надо соблазнять. В телевизоре одна из таких.
Лида молчала, вцепившись пальцами в край одеяла.
— Все поняла? А теперь рассказывай, кто тебя надоумил писать на меня заявление.
Она по-прежнему не произносила ни слова и сидела, уставившись на экран.
Там было на что посмотреть. Записалось очень хорошо. Даже через сетчатый бок камера работала исключительно. Хоум-видео получилось просто на загляденье.
— Как интересно, — сказал я, — в заявлении написано, что я тебя заставлял, а на экране инициатор — ты. Чему больше полиция поверит, твоим словам или вещественным доказательствам?
— Я не могла отказаться, — тихо сообщила Лида.
— Ага, — кивнул я. — То есть, тебя шантажировали?
— Да.
— Ну-ну. Допустим. А кстати, как тебя зовут на самом деле? Полагаю, ты представилась своим настоящим именем, чтобы выглядело реалистичнее — ведь знакомилась ты со мной не по принуждению?
— Лида. Ты прав.
— А фамилия у Лиды есть?
— Фадеева.
Затем она скривилась от злости.
— В сумке есть паспорт. Странно, что ты его не нашел.
— Люблю, когда девушки сами называют свои имена, — хмыкнул я. — Это так сексуально.
Затем я, не спрашивая разрешения, вытащил из ее сумки паспорт и сфотографировал его страницы. Какая невинная мордашка у нее была, когда фотографировалась на документ. Прям школьница-отличница. Сейчас она тоже очень симпатичная, но совсем другая. Знающая жизнь.
А потом задал еще один вопрос. Ответ на него должен был подтвердить мою догадку, причем неважно, что бы Лида сказала — я пойму, врет она или нет, по ее реакции.
— Сколько у тебя стоит час?
Лицо девушки вспыхнуло. Она отвернулась от меня и закусила губу.
— Пятьдесят тысяч.
Молодец. Не стала юлить и отказываться.
А мой вопрос в переводе с полицейского на человеческий звучал так — ты проститутка? И сколько ты берешь за час доставления удовольствий мужчине? Если б девушка таковой не являлась, скорее всего, она бы и не поняла, о чем речь. А тут сдалась сразу, не стала изображать оскорбленную невинность.
Кстати, свою работу она оценивает дорого. Таких девиц называют «элитными». Простому работяге с завода Лида не по карману, да она и не пойдет к таким. Ее клиенты — успешные коммерсанты, важные чиновники и аристократы. Скорее всего, насчет цены не врет — очень уж она симпатичная.
Мог ли я догадаться о том, что поведение девицы наиграно? Мог, но алкоголь и усталость от стрессов последних дней дали о себе знать.
И кого же еще звать на такое мероприятие, как не профессионалку в области секса. Та сделает все, что нужно, не показывая, что мужчина ей не нравится. И заявление напишет не побоясь — с полицией девушки с такой работой сталкиваются неоднократно, и уже к ней привыкли. Хотя этой с такими заработками приключения не нужны — скорее всего, действительно заставили.
— С кем ты работаешь? — спросил я.
Она поняла меня снова. «Кому платишь за безопасность».
— Полиция.
— Отдел по борьбе с проституцией?
— А то кто же! — мрачно ответила она.
Ситуация стала совсем понятна — «крышуют» девушку полицейские. Причем отдел, о котором мы говорили, находится в Управлении, занимающимся наркотиками. В том самом, где работал Смирнов. Ребята там очень обеспеченные. На прекрасных машинах ездят, дорогие квартиры покупают и ремонт в них делают по первому классу. Парадокс — зарплата невысокая, а живут очень хорошо, как же так! Шутка. Неостроумная и устаревшая. Сейчас каждый ребенок знает, откуда у полицейских деньги. Как говорится, кто что охраняет — тот то и имеет.
Как зовут ее сутенера и прочие детали выяснять пока что смысла нет. Отложу это на будущее и вернусь, если надо, попозже.
— А как тебя заставили? Зачем ты на это пошла?
— Пришлось.
— Если поподробней?
— У одного очень богатого человека пропали часы.
— После… эээ… близкого общения с тобой?
Она снова отвернулась, но ответила:
— Да.
— Ты действительно украла часы? С ума сойти. Поставила под угрозу всю свою блестящую карьеру.
— Если ты не против, на некоторые вопросы я не отвечу, хорошо? Помимо меня, там были еще девочки. Да и миллионер был не один.
— Но все указали на тебя. Понятно. А кто дал задание изобразить изнасилование?
— Полицейские… оперативник по фамилии Серегин… но он мне ничего не говорил, просто сказал, чтобы я встретилась с одним человеком и «прислушалась к его словам», тогда уголовного дела не будет. Я так и сделала. С кем я разговаривала, не знаю. Старый, седой. Похожий на адвоката.
— Он передал тебе наручники и этот… инструмент для нанесения травм?
— Да. И он же продиктовал, как писать заявление. Он разбирается в юриспруденции, еще и поэтому я решила, что он адвокат.
— У тебя ничего не вышло. Что теперь с тобой будет?
— Не знаю, — помрачнела девушка. — Наверное, возбудят уголовку и посадят в тюрьму лет на пять. Мне так сказал адвокат и полицейские. В уголовном кодексе столько написано.
