Ну, ладно. И я схватился за ручку.
Деревянный люк поднялся неожиданно легко и бесшумно. И немудрено — с противоположного края он держался на петлях, как дверь. Должно быть, им часто пользовались. Изнутри ударило затхлым воздухом и непонятной вонью. Не то собаками, не то немытым человеческим телом.
Вика поморщилась.
При помощи «дара» я смог более-менее разглядеть, что внизу находится пустое помещение с земляным полом. Сваренная из труб железная лестница была очень массивной, излишне прочной, будто предназначалась не только для людей.
Кстати, так и есть. Кровь непонятного существа виднелась и на ее ступеньках.
— Стой тихо и прислушивайся, — прошептал я Вике. — Я спущусь, затем полезешь за мной.
И, сделав вид, что мне абсолютно не страшно, я встал на лестницу.
Один шаг, второй, третий…
Пока никто не схватил за ногу. Еще шажочек…
Внизу никого. Что-то вроде погреба, у дальней стены деревянные полки, на которых в селах хранят банки с солеными огурцами, но здесь ничего нет.
Дальше ведет дверь, но она закрыта. По ее краям виден слабый свет.
Я шагнул обратно на лестницу, чтобы не кричать, и махнул Вике рукой. Она быстро спустилась ко мне.
Приоткрыл дверь, и оказалось, что за ней спрятался длинный, высокий и широкий коридор, едва освещенный прикрепленными к потолку маленькими лампочками.
Он был очень похож на тюремный, потому что слева шел ряд настоящих камер: толстые железные решетки, запираемые на ключ, а за ними небольшая комнатка-карцер. Нар только нет.
Там держали собак, понял я. Остатки их ауры угадать несложно, и от камер жутко пахло псиной. Не сюда ли сторож перевез своих, внезапно исчезнувших? А куда они делись потом? Десять камер, в которых были собаки. Сейчас все они пустовали. От каждой из них веяло собачьей болью, страхом и отчаянием.
Коридор заканчивался еще одной дверью. К ней вела уже известная дорожка из капель крови и следы — монстра и человека. Они хорошо отпечатывались на земляном полу. Нам еще не поздно уйти… Нет, поздно. Вика потянула ручку на себя.
Мы оказались в чем-то вроде лаборатории.
Кирпичные стены выкрашены в белый цвет, лампы в потолке мощные, в сто раз ярче, чем в коридоре, по которому мы шли, и кафельный пол. Справа — стол с десятками колб и пробирок, у стены — огромный закрытый шкаф-холодильник, около него — еще одна дверь.
А с другой стороны…
Еще одна камера наподобие тех, что мы видели. Только покрашенная, с тем же кафельным полом и с нарами, на которых лежал до головы накрытый прозрачным куском полиэтилена человек. Голый и мертвый. Одежда лежала на стуле в двух шагах от него.
Точно мертвый, не спит. Что я, мертвецов не видел, что ли? Умер недавно, аура еще не успела уйти. Руки и ноги прикованы к нарам цепями, в руку вставлена капельница, на голове «шапочка» из проволоки, подключенная к непонятному электрическому аппарату.
На правой руке нет мизинца.
— Сторож, — тихо пояснил я Вике.
Хорошо, что сумасшедшая бабушка рассказала об отсутствии пальца, потому как понять, что это человек, было очень сложно.
— Его изменяли, — добавила она.
Тело сторожа еще осталось человеческим, а лицо — уже нет. Черты стали грубыми, мясистыми, глаза спрятались под выросшими надбровными дугами, рот увеличился и из него высовывались огромные зубы.
— Что это значит? — спросил я.
Ответить Вика не успела. Из двери, в которую мы еще не заходили, послышался шорох, затем странные царапающие звуки и стон. Громкий, полный муки.
Мы направили на дверь оружие, но оттуда никто не вышел. Шорохи и стоны повторились. Проверить, кто там находится, можно было только одним способом.
Я открыл дверь — почти такое же помещение, как и то, в котором находился сторож. Так же освещено, такие же стол и шкаф. Вот он, монстр, утащивший человека.
В закрытой, размером с собачью, камере находилось существо метра в три высотой. Оно напоминало гомункула, но было гораздо крупнее. Огромное лицо с искаженными чертами напоминало полурастаявшую восковую маску, а изо рта торчали клыки.
Левая рука ранена — часть мышц плеча отсутствовала, и в том месте до сих пор немного сочилась кровь. Из одежды на существе лишь ошейник, к которому крепилась толстая стальная цепь. Не второго такого же хотели сделать из сторожа?
Пол за решеткой полон обглоданных собачьих костей и черепов. Монстру скормили собак, поняли мы. Но зачем? Неужели не проще найти другое мясо?
Он не проявлял никакой агрессии. Просто смотрел, и все. Может, из-за того, что находился за решеткой и понимал, что ему до нас не добраться. А может…
Существо протянуло лапу сквозь прутья и начало что-то писать на грязном полу. Буквы выходили очень плохо. Существо это понимало, и, что-то немного написав, тут же стирало это ладонью и принималось вновь.
Наконец, оно закончило и посмотрело на нас почти умоляющим взглядом.
Я повернул голову, чтобы рассмотреть.
Две буквы из четырех были написаны неправильно. Очевидно, изменения сильно затронули мозг. Но две другие — более-менее.
— Илья. Правильно? — уточнил я, изумляясь.
Существо закивало головой.
— Так тебя зовут?
