Да, сегодня вечером было заметно, что она себя не контролировала. Она выглядела так, словно проплакала весь день. У нее были растрепанные, торчащие во все стороны волосы. Я была в кухне и готовила тебе вечернюю бутылочку, когда Дэвид крикнул из гостиной, что в поисках Исобель Гарднер наметился прорыв. Ложка выскользнула из моей руки, и я рассыпала сахар по столу. Я прислонилась к стене, дожидаясь, пока пройдет головокружение. Мне хотелось побежать наверх, в спальню, где ты спала, и забаррикадировать за собой дверь. Вместо этого я села рядом с Дэвидом на мягкий диван, на котором мы после свадьбы частенько занимались любовью. Это было сладкое время, когда нам было лень подниматься в спальню.
У Карлы брали интервью для «Недели на улице». Это должна была быть сенсация. Вероятно, так думал Джош Бейкер. Он с трудом сдерживал возбуждение, пока спрашивал ее о ходе поисков. Они находились в детской комнате. Карла сидела на том же стуле, в той же позе, у того же окна. Я видела кроватку… пустую… и морских коньков.
– Посмотри, это же морские коньки Мириам, – сказал Дэвид и сделал звук громче. – Представь, когда мы радовались рождению Джой, она плакала. Никто не заслуживает того, через что она прошла. Может, скоро их страдания закончатся.
Какая-то женщина позвонила в главное управление полиции и призналась, что украла Исобель. Она оставила ее на покинутом предприятии в заброшенной промышленной зоне где-то на севере Дублина. Карла Келли повернулась и обратилась к камере. Она встала на колени возле кроватки и обхватила ее руками. Эти несчастные глаза и мольба в голосе, когда она упомянула имя дочери, – Исобель, не Джой… Мне захотелось выключить телевизор и свернуться клубочком на диване.
Я пошла на второй этаж. Ты все еще спала. Одной ручкой ты обхватила плечико. Твоя грудь мерно поднималась и опадала. Внезапно ты тяжело вздохнула. Поначалу такие вздохи сильно пугали меня.
Когда я вернулась в гостиную, по телевизору показывали вечерние новости. Я увидела высокие стены и желтую ленту вокруг. Возле ворот стояли полицейские и не пускали никого внутрь, где были видны прожекторы. Я потянулась к пульту дистанционного управления и выключила телевизор. Дэвид начал было протестовать, но я заставила его замолчать, поцеловав в губы.
Я целовала его – сначала нежно, как ему нравится, потом все нетерпеливее. Я сразу распознаю желание. Дэвида легко отвлечь, а сегодня вечером он был возбужден. Его язык раздвинул мои губы, и мы повалились на подушки, принимая знакомые позы, которые уже почти успели позабыть. Он пошутил, что мы уже давно не практиковались. Так оно и было. – Ничего удивительного, – заметила я. – С новорожденными всегда возишься, как с последствиями урагана.
Но что-то было не так. Он простонал, когда вошел в меня, словно это было больно, а не приятно. Хотя ему было хорошо в моих объятиях, в изгибе моих бедер, в тесноте моей вагины, когда я доводила его до пика. Он хотел притормозить, подождать, пока я почувствую то же, что и он. В некотором смысле это было эгоистично. Почему он не хотел брать то, что я с радостью готова была ему дать? Зачем настаивать на продолжении, если все, чего он хотел, – это удовлетворить свое мужское эго? Он отодвинулся и уложил меня на спину. Дэвид ласкал мою грудь, целовал каждый сосок с такой неторопливостью, что мне захотелось закричать. Он провел языком по моему животу, потом опустился ниже, обдавая горячим дыханием мои бедра. Я задрожала, что он ошибочно принял за приближение оргазма. После этого все закончилось.
Ты начала громко плакать.
– Я пойду к ней, – сказал Дэвид.
Мне показалось, что в его голосе я услышала облегчение. Он быстро оделся и вышел. Он очень сдержанно относится к сексу, слишком сдержанно для молодого человека, чье тело стремится к наслаждению. Иногда я думаю об Имельде Моррис. Она время от времени приезжает из Дублина навестить родителей. Эти ее приезды обычно каким-то чудесным образом совпадают с отпуском Дэвида.
Он вернулся в постель. Ты проснулась, когда мы вошли в комнату. Но ты не плакала горько, как обычно, а весело агукала, глядя сквозь прутья кроватки на Дэвида. Сейчас вы оба уже спите. А я не сплю, меня одолевает страх.
«Бросила… бросила…»
Это слово занимало мысли Карлы, когда она ехала через мост О'Коннелла. Убывающая луна, напоминающая клинок ятагана, была очень бледная. Карла проехала мимо больницы Ротунда-хоспитал, где Джина рожала Джессику и где Роберт хотел, чтобы она была во время родов, но она настояла на роскошной клинике Вэлли Вью. В окнах не было видно ни огонька. Матери и дети спокойно спали. Дальше она проехала мимо Парнелл-сквер и церкви Блекчерч с ее высокими шпилями. Легенда гласит, что если кто-нибудь наберется смелости и обежит ее три раза в полночь, то появится дьявол.
