— Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу?
— Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл. — Простите, я не хотел вас обидеть.
— Что вы, что вы, какие обиды, — хмуро откликнулся Слизнорт.
Интересно, Слизнорт побоялся сказать лишнего или побоялся наказания?
— Интерес к подобным вещам естественен… Для волшебников определенного калибра эта сторона магии всегда была притягательной.
Бессмертие… Как много в этом слове… Для слишком умных или слишком глупых. Когда-то Альбус спросил у Фламеля, почему тот не делится с людьми своим творением? Тот ответил: «Зачем человеку тысячи лет, если он никак не может использовать даже один век?»
— Да, сэр, — сказал Реддл. — Я, правда, одного не понимаю… Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража?
Альбус вернулся к реальности и приготовился слушать. Сколько ты хочешь крестражей, Том? 13? 666? 1926, как год твоего рождения?
— Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не самое могучее магическое число и разве семь… — начал Том, но его прервали.
Семь? Банально. Три измерения пространства плюс четыре стороны света, не зря ты ходил на нумерологию.
— Клянусь бородой Мерлина, Том! — возопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае… разделить душу надвое — уже плохо, но разорвать ее на семь кусков!
Теперь Слизнорт выглядел совсем растревоженным, он смотрел на Реддла так, словно никогда прежде его не видел, и Альбус понимал — Слизнорт сожалеет о том, что вообще ввязался в этот разговор и понимает, что Том не просто так это спросил. И что прежнего доверия к Тому у него уже никогда не будет.
— Разумеется, — пробормотал он, — наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное…
— Да, сэр, конечно, — поспешно ответил Реддл.
— И все-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне, ну то есть тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится.
Он даже знает кому… Не говоря про Отдел Тайн…
— Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом. Особенно лютует на сей счет Дамблдор, — продолжил Гораций.
Видимо, недостаточно лютую…
— Никому ни единого слова, сэр, — пообещал Реддл и покинул кабинет профессора, однако Альбусу удалось мельком увидеть его лицо, наполненное тем же безумным счастьем, какое отразилось на нем, когда он пришёл к нему в приют и Реддл впервые узнал, что он волшебник, счастьем, которое словно изменяло его внешность, делая его черты менее человечными.
Менее человечными? Внутренний резонанс? У Тома был как минимум один крестраж к этому времени? Как же он проглядел? Он же следил за ним!
Альбус начал возвращаться в реальность. Что, всё?
Гораций, ты ни слова не сказал о нашей беседе? О самом ритуале изготовления крестража? Вероятно, я тебя слишком сильно испугал в тот раз.
Странно. Гораций так сильно этого стыдился, что можно было подумать он Тому ассистировал или хотя бы конспект ритуала подарил, перевязанный ленточкой. Возможно, кого-то бы охладили слова Горация. Но явно не Тома…
Альбус одновременно с Северусом вынырнул из воспоминаний.
— Благодарю тебя, Северус, — негромко сказал Дамблдор. — Я уже очень давно питал надежду заполучить это свидетельство, — начал Дамблдор. — Оно подтверждает мою теорию о Томе Реддле. И нам с тобой нужно серьёзно поговорить.
Альбус сел поудобнее за свой стол и начал думать.
Вот мы берем слиток золота и делим его пополам. Потом ещё раз и ещё. И у нас по-прежнему золото. Вот мы доходим до атома золота и делим его пополам. Но то, что получилось — это уже не золото, это уже другие химические элементы.
Страшно об этом подумать, но если действительно так делать, на каком делении души полученный результат перестанет быть душой? Каков естественный предел числа крестражей, на сколько частей можно поделить человеческую душу? Явно меньше десяти делений пополам, причём каждое деление будет всё сложнее, болезненнее и опаснее. Должен существовать предел делений души, предел числа крестражей. Вполне возможно, что Тому не удалось сделать все семь крестражей.
Он думал, что же случилось с Томом. Вполне возможно, что накопив эрегху и создав роковой крестраж — седьмой, или шестой, он превратился в нечто другое.
Только вот во что?
Когда одна личность заменила другую и что это меняет?
Если все крестражи сделала старая личность, могут ли они служить якорями для бессмертия для новой, или абсолютно бесполезны?
Или четыре крестража сделала старая личность, и они бесполезны, а три — новые, и они рабочие? Загадки, опять загадки…
И главное. Может ли Снейп врать? К сожалению, мальчик очень одарён в окклюменции и зельях, поймать его на лжи нереально. Разве только использовать жесткую легилименцию, что превратит Снейпа в безумца вероятностью процентов девяносто. Или Тёмная Магия, что тоже плохая идея и не гарантирует результата…
