Альбус как-то в одном из своих выступлений назвал Пожирателей Смерти «игрушками Тёмного Лорда». Старик, ты не прав. Это для Тома Реддла они были игрушками, которые, если надоест, можно и сломать, для меня это инструменты. Ценные инструменты. А если я вдруг останусь без инструментов, работа как минимум замедлится, а то и вовсе встанет. И эти инструменты я буду спасать, а если не получится, даже немного посокрушаюсь. Клятый Розье… Кем бы тебя заменить в ритуале?
Но самый свой ценный инструмент я сейчас держал в руках — Беллатриса ранее Лестрейндж.
Не знаю, любовь ли это, но Беллатриса мне с каждым днём нравилась всё больше. Вот смотришь на Диану Крауч и не чувствуешь ничего. Вроде бы и симпатичная, но ничего. Смотришь на Беллатрису и понимаешь — это твоё. И дело не столько в сексе.
То, как она убила Сириуса, надолго останется в моей памяти. Это не Голливуд, где злодеев снимают красиво и вычурно, где пятьсот разных планов и тонны спецэффектов. Но киношное насилие придумано. И в кино добро всё равно окажется сильнее. Смерть Сириуса Блэка… Если бы кто-то это заснял, он бы увидел пляшущий кадр, нестрашных на вид мужчину и женщину, там не было бы эффектных крупных планов, а чувств было столько, сколько при работе в офисе с ксероксом. Только это жизнь, а не кино, и поэтому такой любительский фильм был бы в сто раз сильнее любого боевика. Зритель бы увидел, что люди заняты привычной работой, что каждый знает свой манёвр. Кто-то держит магией, кто-то режет. Альбус Дамблдор бы сказал, что это не только кино про жестокость, это ещё и кино про трусость, когда, чтобы унижать и пытать одного человека, нужна целая толпа садистов. Он не прав. Это просто работа. Такая же, как любая другая, нужная для достижения целей. Через час Беллатриса пойдёт обнимать Невилла и играть с ним в светящиеся кубики, а я, вернувшись с собрания Пожирателей Смерти, буду обсуждать с домовиком меню на завтра. Последнее не покажут в кино никогда, чтобы люди могли думать, что злодеи качественно иные, не такие, как они, что подобное осталось где-то в прошлом в рассказах про гитлеровские лагеря.
Работники СС тоже любили своих детей, улыбались, слушали музыку и читали книжки. Садист — не обязательно безмозглый вурдалак, нечто вроде Сивого. Такие садисты обычно как раз в кино. А в жизни убийцы не отличимы от обычных людей. На самом деле, так было, есть и будет всегда.
Да и что такое убийство? Любой обыватель тратит столько денег в день, что на них можно десяток голодающих в Африке прокормить. Это убийство безразличием. Убийство на войне — подвиг, убийство ради себя — преступление. Просто условность, чтобы люди могли жить вместе. Убивайте кого-то из чужой стаи. Я так и делаю. А Розье… Я правда пытался его лечить — не получилось. Безнадёжно больные части организма удаляют. И я честно пытался договориться, ибо мне нужен мир, хотя бы часть. Но ни Альбус, ни Министр меня не слушают. Не хотят говорить с врагом? Так мир всегда с врагом заключается! Может, следующие будут сговорчивее?
— Дорогая, у меня намечается важный ритуал, обязательно твоё присутствие, но беременным туда нельзя, — сообщил я жене.
На секунду Беллатриса задумалась, но лишь на секунду.
— Ничего ведь не случится, если Дельфи родится немного раньше? — уточнила она. — Ведь ребёнок Кэрроу совершенно нормальный, а родила она на меньшем сроке, чем сейчас у меня.
— Разумеется, всё будет отлично. Я уже с нетерпением жду появления нашей дочери, — ответил я, положив одну руку на живот Беллатрисе.
Малышка в животе Беллатрисы толкается…
Альбус Дамблдор будет побеждён силой любви!
Польша — самая обычная страна. Краков — самый обычный город Польши, хотя и второй по размеру. В 60 км от Кракова мы нашли нужное место. Пейзаж можно было описать просто: кирпичный вокзал, а рядом бараки в 2-3 этажа. Ныне — музей, включённый в список всемирного наследия. Место выглядело довольно мирно, как и надпись на входе на немецком: «Труд освобождает».
Магической защиты места практически не было — так, обычные следящие за местностью чары. В случае нужды сюда можно армию тихо протащить.
Вскоре мы, наложив скрывающие чары, начали работать на месте одного из бывших крематориев. Руны, руны, руны… Зелья, зелья, зелья. Боюсь, за день всё сделать не успеем.
В работу я посвятил Лестрейнджей, Барти, Беллатрису и своего шамана. Увы, их сил для ритуала не хватит — придётся искать ещё магов. Кого бы позвать? Явно не Снейпа и не Лили… А пока я завершал последние приготовления.
Роды Беллатрисы прошли буднично. Ребёнок родился недоношенным, но здоровым как физически, так и магически, и даже способным существовать сейчас без магической поддержки.
Не понимал я Беллатрису, просто не понимал. Женщина, убившая магов и магглов столько, чтобы хватило на десять смертельных приговоров, и так носится с детьми. Ладно бы со всеми детьми, но только со своими. С Невиллом и Дельфи.
