Именно так я пришёл к потенциальному решению: отправить Беллатрису в прошлое, чтобы она привела сюда Меропу, и её кровь и магия в дополнение к уже проведённым ритуалам даст мне… некую симуляцию Светлой магии.
План казался невыполнимым, но если подумать… Надо очень хорошо подготовить Беллу — дать ей инструкции, обвесить её артефактами и щитами, чтобы она ничего не меняла: не дышала воздухом прошлого, даже гравитационное воздействие от её тела скомпенсировать. Она найдёт в прошлом Меропу накануне её смерти, мы её вытащим оттуда, сделаем всё как надо, а потом вернём Меропу в тот же миг и дадим ей умереть. И мы ничего не изменим!
Единственное, что меня смущало — система из огромных хроноворотов, что я сделал в Отделе Тайн.
И комната, изолированная от внешнего мира, где я должен ждать Меропу. У меня будет не так много времени. А если что-то пойдёт не так — Отдел Тайн лишится части своих помещений, а мне нужно будет вновь идти на перерождение. В таком случае придётся подкидывать в прошлое заранее сделанный «труп Меропы».
Я бы пошёл сам, но мало ли — вдруг в случае ошибки меня размажет, невзирая на «сосуды». Всё-таки тогда у меня сосудов не было!
Я сидел в особом помещении и ждал возвращения Беллатрисы.
POV Беллатрисы, изначально Блэк, потом Лестрейндж, ныне Слизерин.
Она чувствовала себя огромной аквариумной рыбкой: парила в нескольких дюймах над полом чердака приюта Вула, прикрытая многими защитными и маскирующими чарами, которые помимо неё накладывал лично Повелитель. На рейдах она делала так много раз, но сейчас был особый случай: она была в далёком 1926 году. Она знала, что Хозяин родится 31 декабря 1926 года, но не знала, когда точно, поэтому пришлось прибыть в 23.59 30 декабря и ждать.
Она никогда не сомневалась в безмерном гении Тёмного Лорда и превосходстве магов над маглами. Именно сейчас Беллатриса в полной мере это ощущала. Умом она, конечно, превосходство магов воспринимала и раньше, в меру восторгалась, но и только. Она видела совершенно незнакомый и какой-то маленький магловский Лондон, по которому передвигались неуклюжие автомобили и даже двухколёсные кэбы! Самые настоящие двухколёсные кэбы, запылённые и помятые, а вовсе не в имитирующем старину экипаже для катания зевак-туристов. Чары, обеспечивающие её дыхание и анализ воздуха, показывали: окружающий воздух содержит куда больше дыма и совсем немного обычных выхлопных газов.
Она наблюдала за уличной толчеёй — за маглами в цилиндрах и котелках, за
чумазыми чернорабочими, за женщинами в длинных платьях. Это был не театр, не актеры. Живые маглы, разговаривающие и потеющие, весёлые и печальные,
занятые своими делами, почти как люди. Эти глупцы даже не подозревали, что за ними наблюдают те, кто безмерно их выше как по происхождению, так и по возможностям и предназначению.
Она смотрела на маглов прошлого, но думала о магах. Сейчас она в полной мере понимала планы Господина о переустройстве магического мира: первая половина двадцатого века — пора неприкрытой жестокости, 1980-е — расцвет магического мира.
Но она здесь не из-за праздного любопытства. Она должна выполнить волю Властелина. Она бы с радостью отправилась отнимать у Грегоровича Бузинную Палочку для своего обожаемого… мужа, но Тёмный Лорд был непреклонен: делай что приказано. Она ждала Меропу.
Через двенадцать часов она увидела её. Нищая оборванка постучалась в ворота приюта.
Женщина выглядела как магловская бродяжка. Никаких магических щитов вокруг неё не было. Она не смогла признать в ней волшебницу. Хозяин не разрешил использовать активные сканирующие чары, поэтому Белла узнала её по лицу.
Беллатриса всегда считала, что некрасивых женщин не бывает: всегда можно с собой что-то сделать. Косметика, освещение, одежда, зелья или пластика. Если женщина-маг выглядит плохо, значит, либо она неумёха, либо нищая, либо она себе безразлична. Сейчас она видела, как все три причины слились в одну.
Меропа не была уродливой. Не было ни горба, ни ног разной длины. Но всё в целом оставляло ужасное ощущение. Глядя на Меропу, она понимала, откуда берутся мужчины-гомосексуалисты: спать с такой без приворотного нельзя.
Единственное, что можно было сказать хорошего про Меропу: она была молода, лет девятнадцати.
Повелитель показал в Омуте Памяти, как должна выглядеть его мать, но в жизни она ещё хуже, чем на картинках. Самое гуманное описание этой женщины было таким: у нее были тусклые, как у инфернала, глаза, безжизненные волосы, некоторые тряпки её домовиков были лучше, и некрасивое бледное лицо с грубыми чертами. Глаза у Меропы были тёмные и так же, как у Морфина, косили в разные стороны.
Видеть чистокровного мага в таком состоянии было омерзительно. У неё было только одно объяснение: их прокляли враги. А сами они не смогли снять проклятие.
Как такая недостойная женщина могла родить самого совершенного мага в магическом мире? Наверное, ей всё же что-то досталось от своих чистокровных непроклятых предков.
Беллатриса следила за Меропой. Вот ей помогли дойти до палаты…
