— Родители, наверно, гордятся тобой, — сказал я.
— Гордились бы, — ответила Диана. — Они погибли несколько лет назад.
Она подошла к окну. Протянула руку, будто намереваясь дотронуться до стекла, но остановила её в паре сантиметров от препятствия.
— Мне очень жаль… — сказал я.
— Тогда не смогли просчитать все последствия попыток сформировать четырёхмерную гетероструктуру внутри гравитационного колодца Земли, — продолжала она. — Первые эксперименты проводились ещё без Васи. Просто на основе моделей, сгенерированных примитивной версией квантового компьютера… в то время популярной была идея, что мы сможем пробить дорогу к звёздам прямо отсюда, из этих скал и снегов. Однако реальность оказалась сложнее. Теперь мы знаем, что такие опыты можно проводить только в точке Лагранжа.
Я подошёл к ней. Встал рядом и взял за руку почувствовав, как крепко она сжала мою ладонь. Меня распирало любопытство; очень хотелось спросить, кто такой этот Вася? Но я сдерживался. Не время.
— Я знаю, что всё было не зря, — продолжала Диана. — Поэтому вернулась. Добилась назначения в первый отряд, честно выдержав отбор.
— Это достойный поступок.
— Только я всё равно скучаю… — вздохнула она. — Слушай, да что мы всё обо мне да обо мне! Как твои родители отнеслись к выбору профессии? Так понимаю, тут протест покруче был, да?
Она улыбнулась.
— Мама умерла через месяц после выпускного из Академии, — ответил я. — Отец последовал за ней ещё через три месяца.
— Ковид? — спросила Диана. — Это ужасно!
— Нет, это было за пару лет до пандемии, — ответил я. — Они были в возрасте. У обоих инфаркт. Ушли во сне, не просыпаясь. Так бывает… знаешь, если бы они были живы — я бы, наверно, не решился пойти в спецназ. Стал бы просто хорошим оперативником.
Помолчали.
Диана развернулась ко мне и заглянула в глаза. Я уже чувствовал, что она всё-таки решилась сказать то, ради чего привела меня сюда, хоть и колебалась до последнего. Главное ничего не испортить, никаких лишних движений, взглядов, жестов…
— Ты мне снился, — сказала Диана.
Это прозвучало вовсе не романтично. Наоборот: напряжённо и даже немного испуганно.
Такой поворот застал меня врасплох. Я застыл в недоумении, хлопая глазами.
— Во сне ты дрался сам с собой, — продолжала она. — Только тот, другой ты, был будто измазан в чём-то чёрном. А ещё я знала, что от исхода вашего поединка зависит что-то очень важное, но никак не могла понять, что именно.
Она вздохнула, как мне показалось, с облегчением.
— Представляешь, что я почувствовала, когда увидела тебя? Ты в точности такой же, как во сне. И ещё… знаешь, со мной после того, как я узнала о назначении, происходили некоторые странные вещи. Человек, которого я давно знаю, коллега по кафедре, вдруг заявил, что желает мне смерти…
Я продолжал молчать, выигрывая время на размышления. Но, как назло, ничего путного в голову не приходило. Что ж, придётся положиться на интуицию. Как обычно в подобных случаях.
— Скажи, а с тобой ничего такого не происходило? — спросила Диана, по-прежнему глядя мне в глаза.
Вот он, момент истины. Проверка или всё по-настоящему? Я колебался секунду. Потом ответил:
— Происходило.
В её глазах отразилось облегчение.
— Ты ведь ни с кем не делился?
— Нет, — ответил я. — Не делился.
— Знаешь, и не надо пока что, — продолжала Диана. — Надо сначала самим во всём разобраться.
— Ты думаешь это как-то связано с нашим заданием? — спросил я. — С тем, что предстоит сделать?
— Почти наверняка, — ответила она.
— Может, тогда всё-таки стоит рассказать остальным? Как считаешь? — спросил я.
— Нет, — она резко помотала головой. — Не стоит, точно! Ты не представляешь, чего стоило Сергеичу выбить разрешение и финансирование. Понимаешь, если американцы узнают о том, что мы планируем — ядерная война гарантирована. Они не допустят этого даже ценой гибели цивилизации! Ставки слишком высоки. Если сейчас будет какая-то заминка, весь проект могут откатить обратно, до лучших времён.
Я почесал подбородок. Нет, надо всё-таки от бороды избавиться! Особенно если придётся носить скафандр.
— Мы рискуем, — заметил я.
— Ещё как! — согласилась Диана. — Но это наш шанс попасть в историю!
— История мне безразлична, — заметил я. — Среди моих боевых товарищей нет известных людей. Но это не значит, что они от этого меньше герои, чем космонавты.
— Хорошо, — ответила она. — Но скажи, ты ведь хочешь полететь? Да?
— Хочу, — согласился я.
— Но ради чего?
— Мне любопытно. И я хочу пережить то, чего до меня никто ещё не переживал.
Диана улыбнулась.
— Скажи, у тебя есть какая-то гипотеза, что это за странности, откуда они взялись и грозят ли нам чем-нибудь? — спросил я.
— Есть, — кивнула она. — Я считаю, что это какие-то информационные и, возможно, темпоральные эффекты. Не думаю, что они опасны. Скорее всего, это просто что-то вроде реакции континуума на вмешательство высшего порядка.
— Хорошо, — кивнул я. — Допустим. Тогда ещё один вопрос. Кто такой Вася?
Диана удивлённо подняла бровь.
— Откуда ты зна… блин. Я же сама сказала, — она потёрла лоб, нахмурившись. — Извини, перенервничала.
— Так всё-таки?
