Я подавил раздражение. А потом понял, что начал привыкать к своему компаньону. Это ведь очень удобно — иметь возможность уснуть без проблем в любой ситуации или, например, измерить уровень гормонов в крови. И я ведь только начал познавать все плюсы такого партнёрства.
«Ладно, проехали», — сказал я.
«Если хочешь могу немного поколдовать со стимулами эндокринной системы, чтобы понизить уровень…»
«Нет! — возразил я, даже не дав ему договорить. — Спасибо, но не надо».
«Ладно, как знаешь».
В купе снова вошла девушка. В этот раз она принесла поднос с дымящимся кофе, который тут же наполнил помещение приятным ароматов, и свежими сырниками со сметаной'.
— Спасибо большое! — поблагодарил я, не в силах оторваться от выпуклостей на её форме.
— На здоровье, — ответила стюардесса.
— О, Лидочка, уже и накормили нашего героя?
Дмитрий Семёнович возник за спиной девушки и протиснулся в купе.
— Значит, так, молодой человек, — сказал он. — Вопрос удалось решить на высшем уровне. Сразу после «Звёздного» мы едем на Красную площадь, на министерской машине. Там будет минут двадцать — сразу после этого обратно в аэродром, но борт придётся поменять, так что полетим из «Внуково».
— Добро, — кивнул я. — Спасибо.
— Ладно тебе спасибо, был бы толк, — озабоченно сказал зам. После чего вышел из моей каюты, дав мне возможность спокойно позавтракать.
Мы приземлились в «Чкаловском». Знакомый аэродром, сколько раз летал отсюда в дальние командировки. В груди даже тоскливо заныло, когда я увидел знакомый терминал, где обладатели синих служебных паспортов проходили пограничный контроль.
В этот раз в терминал мы даже не заглянули. Прямо к трапу подогнали пару машин с мигалками, и мы помчались по пригородной трассе.
До Звёздного городка было рукой подать, и уже через пятнадцать минут мы прибыли на место. Проехали КПП без досмотра, потом зарулили к большому памятнику Гагарину. Остановились прямо возле него.
— В багажнике, возьми две гвоздики, — проинструктировал меня в салоне Дмитрий Семёнович.
— Просто положить возле памятника? — спросил я.
Заместитель странно посмотрел на меня.
— Да, Женя, просто положи цветы. Заодно попробуй подумать о нём. Что он чувствовал тогда, накануне своего первого старта. Ну и дальше на твоё усмотрение, — вмешался Сергей Сергеевич.
Я вышел из машины. За мной никто не последовал. Багажник открылся автоматически, я достал оттуда две гвоздики и подошёл к памятнику.
Странное дело: монумент был серым, без каких-то деталей, но в нём было что-то неуловимое, по-домашнему тёплое.
«Ну здравствуй, Юра», — мысленно произнёс я.
Потом положил две гвоздики у его ног.
«Пожелай мне удачи, что ли…»
Ответом мне был только неожиданно налетевший порыв прохладного ветра, разбросавший пушистые снежинки по постаменту.
Я постоял так несколько секунд. Потом вернулся к автомобилю, и мы помчались в Москву, на Красную площадь.
Мы заехали прямо к воротам некрополя. В городе стояли серые рассветные сумерки, но на площади уже были туристы. Кто-то глядел на нас с любопытством. Я тут же отвернулся по старой привычке, чтобы не попасть на случайные снимки.
В Кремлёвской стене были похоронены погибшие космонавты. Не только Гагарин, но и его коллеги: Владимир Комаров, Георгий Добровольский, Владислава Волков и Виктора Пацаев. А ещё главный конструктор «Востока» — Сергей Королев.
Мы положили по две гвоздики каждому космонавту. Потом заместитель и Сергей Сергеевич остались возле могилы Королёва. Я же вернулся к Гагарину.
Думал снова сказать про себя что-то правильное, подобающее случаю.
— Он бы сказал, что всё будет хорошо.
Я резко обернулся. Возле границы некрополя стояла пожилая женщина в оранжевом жилете коммунального работника. Голова закутана в пуховый платок, в руке — простая метла из прутьев. Я удивился: неужели в наше время до сих пор такими пользуются?
— Он добрый был, — продолжала незнакомая старушка. — Вот и поддержал бы тебя.
— Уверен, что так бы и было, — согласился я, изобразив улыбку.
— Ты другой. Но и предстоит тебе ой сколько всего… — вздохнула она. — Знаешь, когда придёт время ты вспомни, что он был добрый. Ладно?
Разговор выходил странным. Интонации в её голосе, улыбка… было в них нечто странное, отчего мороз шёл по коже.
— Хорошо, — кивнул я. — Вспомню. Обязательно.
— Вот и славно, — улыбнулась она.
В этот момент из-за ели вышли зам и главный. Они о чём-то оживлённо поговорили. Увидев меня, Сергей Сергеевич махнул рукой.
— Но что, Женя, пообщался? Готов ехать дальше?
— Готов, — кивнул я. — Тут вот, работники мне удачи желали и…
Я оглянулся, чтобы показать на старушку с метлой. Обозначить, что мы не одни — чтобы не наговорили лишнего случайно. Но той на месте не оказалось. Приглядевшись, я обнаружил, что на том месте, где она стояла, не осталось даже следов на снегу.
