Мне хотелось сказать что-то, подобающее ситуации, но, как назло, ничего путного в голову не приходило. В конце концов, я решил, что промолчать — тоже хороший вариант.
Наверху техники помогли мне устроиться в ложементе, застегнули страховочные ремни. Потом закрыли входной люк.
«Внимание! На стартовом комплексе объявлена готовность к пуску пять минут!», — послышалось в наушниках.
Очень несвоевременно, но почему-то только сейчас я подумал, что не взял с собой ничего из развлечений. Книги были бы очень кстати. Чем ещё заниматься почти девять дней в очень маленьком помещении? Даже разминаться придётся в скафандре и то — только чтобы исключить риск образования тромбов, а вовсе не для поддержания мышечного тонуса.
«Я могу читать тебе книги!» — предложил Вася.
А что? Вполне себе вариант… он же ходячая библиотека небось…
«Ну или сделать так!»
На комфортном расстоянии перед глазами вдруг возникла раскрытая книга. Я вчитался. Классика: Достоевский, «Бесы».
«Я это читал», — ответил я.
«А можно и так!» — сказал Вася, и перед моими глазами возник экран, на котором начинался какой-то фильм.
Ну что ж, скучать мне, похоже, не придётся.
«Понял, понял, спасибо! — сказал я мысленно. — Очень круто!»
«Минутная готовность!» — снова голос в наушниках.
Экран исчез. Вместо него появились цифры обратного отсчёта. Я сначала хотел попросить Васю убрать их, но передумал.
«Ключ на старт!»
Сердце немного зачастило. Я сделал глубокий вдох.
— Женя. Всё в порядке? — голос Сергея Сергеевича.
— Да. Всё хорошо, — спокойно ответил я, усилием воли возвращаясь в спокойное сосредоточенное состояние.
«Продувка»
Внизу, далеко подо мной, что-то загудело. Вибрация прошла по корпусу ракеты.
«Зажигание!»
Вибрация усилилась. Я чувствовал её каждой клеточкой своего тела.
«Предварительная… Старт!»
Тон вибрации изменился, стал более высоким. Низкий гул, переходящий в грохот.
На грудь мягко навалилась перегрузка. От вибрации появилось ощущение щекотки в зубах. Я улыбнулся.
После отстрела носового обтекателя в кабину ударил солнечный свет. Он был таким ярким, что в первое мгновение я даже решил, что случилась нештатная ситуация и корабль взорвался, а этот поток белого света — последнее, что я вижу.
«Сергеич хотел, чтобы в корабле вообще не было иллюминаторов, представляешь?» — сказал Вася. Потом представил себе девять дней в полностью закрытом железном гробу и слегка поёжился.
«Вот! И я о чём! К счастью, „космонавты“ настояли. И психологи», — продолжал Вася.
«Мир не без добрых людей», — заметил я.
«Кстати, насчёт психологов. До последнего момента велись ожесточённые споры о том, как воспримет человеческое сознание сдвиг корабля по четвёртой оси и путешествие в другом измерении».
«И… что же они решили?» — осторожно спросил я.
«Да ничего не решили, — Вася изобразил вздох. — Консилиум слишком узкий, мало у кого допуск соответствующий есть. Так что оставили решение на твоё усмотрение».
«В смысле на моё усмотрение?»
«Ну, будешь ли ты в сознании во время перехода или предпочтёшь поспать. Аргументы в пользу как первого, так и второго решения примерно равны».
«Постой… почему об этом никто со мной не говорил до этого?»
«Я же говорю: рекомендации не были приняты. А задерживать полёт из-за этого не стали. Так что Сергеич просто решил оставить это за тобой. Доверился твоей интуиции».
«Понятно… — немного растерянно ответил я. — А те, кто был против — что они говорят? Чем это может грозить человеку?»
«Прежде всего, психологическими проблемами, — ответил Вася. — Но даже если такие и будут — скорее всего, они окажутся обратимыми. Так что не волнуйся!»
«Ой, спасибо. Мне сразу полегчало…»
В этот момент корабль отвернулся от Солнца. В иллюминатор величественно вплыла Земля.
— «Стержень» ответьте «Пурге», — послышалось в наушниках.
Я не сразу сообразил, что за «Стержень». Лишь спустя мгновение вспомнил, что позывной у меня теперь новый. Я отмахнулся, когда предложили выбрать, не до того было. Видимо, зря. Но хоть не «питон» или «баклажан» — и на том спасибо.
Вообще странно, конечно, что все эти позывные вдруг потребовались для обмена по лазерному каналу, который, по идее, никто и никак не должен был перехватить. Опять традиция, видимо.
— «Стержень» «Пурге» слышу чётко и ясно. Старт прошёл штатно, без происшествий, — произнёс я.
— Через три минуты пуск маневровых. Идёте к Луне, — сказал оператор на Земле.
— Принял, через три минуты.
До окончания манёвров было запрещено отстёгиваться, принимать пищу и пить. Что ж, подождём. Три минуты вроде бы немного. Но вообще о предстоящих девяти днях я старался не задумываться. Да, в невесомости пространство как будто бы расширилось, но всё равно его было удручающе мало. Даже ноги толком не вытянуть…
В положенный срок я почувствовал вибрацию. Потом толчок и нагрузку, будто вдруг вернулась сила тяжести. Несколько минут — и это прекратилось.
Для международных наблюдателей мой корабль представлял собой большую научную станцию, отправленную Роскосмосом в точку Лагранжа в целях изучения гравитационных аномалий Солнечной системы.
