«Допустим, — кивнул я. — Так какой из этого следует практический вывод?»
«Во время пребывания здесь тебе нельзя фокусироваться на ярких воспоминаниях, — продолжал Вася. — Иначе структура твоего сознания рискует переместиться в то место в плоских временных координатах».
«Но это же внутри нашего, обычного континуума происходило!» — заметил я.
«Ну конечно. А этот континуум находится внутри размерности четыре плюс два», — ответил Вася.
«Прекрасно. Просто прекрасно!»
Сразу вспомнилась «Повесть о Ходже Насреддине» и белая обезьяне, о которой нельзя было думать. Воспоминания прямо потоком нахлынули!
«Женя!» — воскликнул Вася; в его голосе слышались панические нотки.
«Спокойно, — ответил я, возвращая ситуацию под контроль. — Спокойно. Я здесь».
«Теперь вижу… фух! В этот раз частота мерцания снижалась до пятидесяти герц!»
«Можешь заставить меня заснуть?» — спросил я, подумав о многих часах, которые ещё предстояло провести в этом странном месте между мирами.
«Нет! — ответил Вася. — Не могу! Тебе может присниться что-то из прошлого… а если оно будет искажено сном, это может привести к непредсказуемым последствиям. Вплоть до создания новой Вселенной!»
«Ладно, — кивнул я. — Может, кино включишь? Или книжку дашь почитать?»
«Тоже опасно! Просмотр может сформировать в твоём мозгу целостную картину, куда переместится твоё сознание», — ответил Вася.
«Ты это знаешь или предполагаешь?» — спросил я.
«Предполагаю, — после некоторого колебания ответил Вася. — Того, с чем мы столкнулись, никто не предвидел. У автоматов нет воспоминаний».
«Я могу не продержаться сутки», — ответил я.
Да, нас учили определённым психологическим приёмам, позволяющим сохранить концентрацию на происходящем, но насколько долго я смогу держать такой режим? Неизвестно.
«Если только полностью сознание выключить… — будто бы рассуждал вслух Вася. — Но это опасно! На борту нет реанимации».
«Для начала надо сообщить на Землю, — сказал я. — Надо остановить остальные старты. Пока они не найдут способ держаться достаточно долго».
«Само собой, — ответил Вася. — Доклад по квантовому каналу ушёл».
«Они не ответили?»
«Пока нет. Канал во время перелёта тонкий. Вычислитель задействован для контроля курса. Общение только текстом».
«Включай кино», — попросил я.
«Какое?» — в это раз Вася не стал перечить.
«Любое из тех, что я ещё не видел. Только выведи на экран. Не на сетчатку. Ладно?» — попросил я.
«Можно подумать я прям знаю, что ты видел, а что нет… я не копался в твоей памяти! — проворчал Вася, после чего добавил: — Ладно, попробую угадать».
Я заставил себя воспринимать экран и происходящее на нём как неотъемлемую часть интерьера обитаемой кабины «Севера-1». И это сработало. Моё сознание больше не плыло, а картина не становилась излишне реальной. Я просто отстранённо наблюдал за историей, прекрасно понимая, что она разворачивалась на борту космического корабля.
«Ух ты! — сказал Вася, — работает! Я доложу на Землю?»
«Только если долетим», — ответил я.
«Разумно».
Мне казалось, что на корабле холодает. В голову так и норовило залезь то воспоминание об эвакуации. Термоодеяло. Жужжание чужих дронов… смерть.
Я балансировал на грани, наблюдая за забавными картинками на экране. Считывая сюжет, но не втягиваясь.
За следующие несколько часов я возненавидел кино. Тем не менее, мы долетели.
Я видел, как «Север-1» приближается о огромной радужной стене. Пристегнулся в ложементе, как полагается по протоколу. А потом Вася скомандовал: «Женя, приготовься!»
Толчок, навалилась тяжесть. Потом уже знакомая тошнота. И вот радужные переливы за иллюминатором исчезли. Мы вернулись в обычный континуум, размерности три плюс один.
Я перевёл дух. Осторожно подумал о ребятах в учебке. Воспоминания оставались воспоминаниями — не пытались обрести плоть и стать реальными.
Какой же на самом деле кайф ни в чём себя мысленно не ограничивать!
«Женя. Ты очень крут. Правда», — сказал в моей голове Вася серьёзным тоном.
Я промолчал, мысленно улыбаясь.
«Я думал, что нам конец. Хотел только успеть информацию передать», — продолжал компаньон.
«Вась…» — мысленно сказал я.
«Что?»
«А выключи меня, пожалуйста», — попросил я.
Мне снова показалось, что в кабине холодает.
«Хорошо, — ответил Вася. — Через пару часов будешь как огурчик!»
«Я не хочу через пару часов. Можно подольше?»
«Сутки максимум. Потом небезопасно. И разминка нужна».
«Хорошо. Пускай будут сутки».
Когда я проснулся, пребывание за изнанкой мира казалось странным сном. Потянувшись, я сделал нехитрую разминку. Позавтракал. Потом взглянул в иллюминатор.
Звёзд тут было видно заметно больше, чем в околоземном пространстве. Они складывались в незнакомые созвездия. Саму Нарайу пока что увидеть было нельзя, разве что при помощи носовых камер — корабль держал курс прямо на планету.
«Как самочувствие?» — с беспокойством спросил Вася.
«Отлично всё», — ответил я.
«У меня хорошие новости».
«Вот как? Ну делись», — мысленно ухмыльнулся я.
«Тебе присвоено внеочередное воинское звание полковник».
— Служу России! — машинально, вслух ответил я.
