Такой итог экспериментов открывает нам важные возможности для презентаций фирм и компаний. Организационные схемы часто содержат символику, призванную облегчить понимание потенциально сложной структуры компании. Ни для кого не секрет, что на организационных схемах те, кто изображен выше, занимают более значимую должность, чем те, кто изображен на нижних уровнях. Однако теперь мы знаем, что длина линии, соединяющей уровни, тоже имеет значение. Если вы делаете презентацию для потенциальных инвесторов, заказчиков или благотворителей и вам нужно подчеркнуть важность конкретного подразделения или должности в структуре компании, то проведите к соответствующей ячейке более длинную линию.
Ассоциации между позицией по вертикали и властью настолько сильны, что даже такая мелочь, как длина линии, влияет на наше мнение о властности конкретного человека. Идеи и образы, относящиеся к власти и силе, мы внутренним зрением воспринимаем как находящиеся «вверху», и эту связь можно использовать в рекламе – например, указывая название компании или ее атрибут в верхней части флипчарта, экрана или страницы.
А теперь обратимся к очевидному параметру измерения высоты – к росту.
Канадские ученые в одном из тщательно поставленных экспериментов{97} сравнили рост политиков перед тем, как их выбрали на должность, и после. Обнаружилось, что Брайан Малруни – монреальский бизнесмен, в 1988 г. выигравший федеральные выборы в Канаде, после победы считался более высоким, чем до нее. С его неудачливыми соперниками ситуация была обратной: после выборов их стали считать более низкими, чем раньше. Эти результаты показывают, что связь между властью и ростом – двусторонняя. Мы не только воспринимаем более высоких людей как более властных, мы считаем властных людей выше, чем они есть на самом деле: как только люди обретают властную должность или авторитет, они «вырастают» в статусе.
Семья родителей моего отца была для меня образцом патриархального клана. Мой дед непререкаемо заправлял всем домом, и остальные – его жена, дети и внуки – питали к нему величайшее уважение. Мудрый, даровитый, многознающий, в доинтернетную эпоху он был для нас неизменным источником надежной информации. Когда мы собирались к обеду в их доме по пятницам и в праздники, дед по-царски восседал во главе стола, а бабушка и другие члены семьи подавали ему еду. Когда он говорил, его никто не перебивал, с ним никогда не спорили. Если мы, дети, принимались шуметь, то одно только слово «тише», произнесенное им, немедленно нас утихомиривало.
Я всегда считала его высоким. В моем восприятии он был выше всех, кто его окружал. И только после его смерти, глядя на фотографии разных лет, я обнаружила, что считала его более высоким и осанистым, чем он был в действительности. На самом деле он был ниже обоих сыновей и едва ли не ниже среднего роста. Почти не веря своим глазам, я спросила у матери, правду ли говорят фотографии. И даже после того, как я уверилась, что дед на самом деле был невелик ростом, в воспоминаниях я всегда вижу его высоким – возвышающимся над остальными членами семьи.
Связь между ростом с одной стороны и профессиональным успехом и лидерством – с другой очень крепка, тому существуют многочисленные свидетельства{98}. Высокие люди в среднем получают более высокую зарплату, среди работников с высоким статусом их количество непропорционально велико, даже когда для работы требуется определенный уровень образования и физической силы. Среди высшего руководства компаний высоких людей больше, чем низкорослых, и большинство президентов США были выше среднего роста (хотя Джеймс Мэдисон и был всего пяти футов и четырех дюймов). Некоторые исследования даже выявили корреляцию между ростом и личным благосостоянием{99}.
Причин, по которым более высокие люди традиционно более успешны, довольно много. Некоторые исследователи предположили, что подростки, выделяющиеся ростом, более популярны среди сверстников и соответственно имеют больше возможности укрепить навыки общения и обладают более выраженным чувством собственного достоинства, которое помогает им в дальнейшей жизни{100}. Одна из главных причин этого состоит в том, что мы связываем рост с властью. Поэтому при прочих равных – или почти равных – условиях более высокий человек обычно считается более могущественным и соответственно ему приписывается больше власти и авторитета. Более высоким людям часто достается хорошая работа и более высокие зарплаты, что укрепляет связь между властью и ростом.
Даже при том, что мы считаем властных людей более высокими, наше восприятие их роста зависит еще и от того, насколько сильными и авторитетными мы воспринимаем самих себя. Наше субъективное впечатление о росте (и своем, и других людей) зависит от борьбы приоритетов в рамках нашего собственного восприятия.
