Александр ехал на машине в «Ревиву», понятия не имея, одна Констанца или у нее гости. Ученые приезжали к ней на биостанцию в очень конкретные периоды, чтобы проводить определенные наблюдения. Да, он любил оставаться с ней наедине, но нравилось ему и беседовать с этими увлеченными людьми, которые заводили разговоры о ботанике, фауне, структуре облаков или интимной жизни насекомых – все они забирались в такую глушь, чтобы тщательно изучить уголок леса, расположенный вдали от людей. Так что за столом неизменно велись увлеченные разговоры, и даже если посетители были иностранцами, всем как-то удавалось достичь взаимопонимания.
Царство растений, где нет ни дорог, ни домов, ни ферм, ни орошаемых территорий – только огромные деревья и каменистый рельеф, мир еще более дикий, чем в Бертранже.
Констанца служила смотрительницей заповедника, территории в пятьсот гектаров, находившейся в ведении Государственного департамента лесного хозяйства и министерства по охране окружающей среды. Констанца уехала из Индии и перестала заниматься гуманитарными проектами после гибели своей дочери. И с тех пор не представляла себе никакой другой жизни, кроме как здесь, где все понятно, а люди далеко. Почти двадцать лет правила она этой страной, расположенной между южной частью плато Мильваш и долиной реки Сер. Здесь не было иных построек, кроме длинного деревянного барака в самом сердце заповедника: триста квадратных метров, осиновые сваи нависают над обрывами, внизу течет река.
После урагана 1999 года консорциум европейских университетских исследователей откупил, при поддержке местных властей, за очень небольшую сумму пострадавшие участки лесозаготовок – земли, вновь пришедшие в дикое состояние. В этом постапокалиптическом мире уцелевшие деревья возвышались над завалами мертвых стволов и валежника, проект же заключался в том, чтобы во всей этой лесной зоне происходила естественная эволюция. Доступ в заповедник был открыт только ученым, они наблюдали за восстановлением участков, пострадавших от стихии, чтобы понять, как природа врачует саму себя, изучить, какие виды берут верх над другими, подробно проанализировать воздействие изменений климата на процесс естественного функционирования экосистем там, где нет присутствия человека. Изучаемая территория была на всякий случай огорожена, сюда не впускали ни туристов, ни охотников.
После двойного урагана 1999 года выяснилось, что Франция сильно отстала от других стран в вопросах охраны биологических видов и природных территорий, за что получила порицание от Еврокомиссии. На волне новых директив «Натура-2000» Констанца и приступила к своей работе. В длинном здании имелись лишь самые примитивные удобства, зато она жила вдали от всех, оседлой кочевницей, что ее совершенно устраивало. «Ревива» была отнюдь не делом одной жизни, поскольку на то, чтобы оценить успех этого проекта, требовался срок в четыре-пять веков.
– А я вам говорю, что в будущем сады уничтожат города.
– У нас в Дании это уже началось. Помимо садиков на балконах, появились огороды на крышах и вертикальные грядки на гидропонике – им и почва-то не нужна, все растет прямо на стенах.
– Так вот я вам это и говорю: природа захватит города!
Александр вслушивался недоверчиво, восхищенно, тем более что, по его понятиям, эти двое имели полное право предрекать, каким будет будущее. Уго был инженером, специализировался на изучении почв, а Йохан занимался всякими мелкими тварями. Главным делом его жизни было наблюдать за листовертками, короедами и гусеницами, этими паршивыми губителями леса, численность которых с изменениями климата возросла многократно.
Констанца испекла на ужин пирог с картошкой, а к нему подала бататы и шпик, привезенные Александром. Он самолично вытащил пышущий жаром пирог из печи и водрузил на большое керамическое блюдо. Всю огромную столовую занимал длинный дубовый стол, и можно было вообразить себе, что вы в канадской глуши или в Скалистых горах. Констанца спокойно выходила из статуса старшей смотрительницы заповедника до скромной должности завхоза. Видя, как она встает из-за стола, Александр отправлялся за ней следом на кухню, чтобы пособить: был у него такой рефлекс, свойственный далеко не всем.