Все они отправились в ночь гасить каждую, даже самую крошечную, искорку, которая вылетит из костра и от которой, несмотря на ночную свежесть, в чаще может вспыхнуть пожар. Но нет, все было спокойно. В полной тишине только ветки потрескивали под ногами. На всех волнами свежести накатывал вечер, во всех душах воцарился полный покой. Совместные посиделки у кострища, похоже, развеяли тревогу, которая вот уже месяц снедала их тела. Пауза, на которую оказался поставлено все бытие, теперь вобрала в себя и их. Этот кусок высвобожденного времени они проживали во всей полноте, тешась иллюзией, что с этих пор повсюду воцарится мир, что жизнь пойдет дальше, но основа у нее будет иная, что все и каждый последуют их примеру. Еще обязательно будет «потом», оно уже здесь, оно их окружает, в этом лесу, где не существовало никаких взаимных обид. Кевин и Матео шли первыми, три сестры за ними, потом щенки, которые высоко поднимали лапки, перешагивая через корни и кустики. Анжель и Жан шагали сразу вслед, они часто останавливались, чтобы вглядеться в тени, определить, что там за звук, не споткнуться обо что-то. Констанца с Александром замыкали шествие, они держались за руки, сами того не сознавая, сами не ведая зачем. Глаза успели привыкнуть к темноте, и в ночи было видно почти все, неведомое сделалось одомашненным.
– Видишь, дедуля, нам уже совсем и не страшно, – не оборачиваясь, обратился Матео к дедушке.
– А раньше ты чего боялся, ночи, что ли?
– Нет, вируса, локдауна, всего этого.
– Понятно. Так вот, скажу я тебе, что настанет день, когда мы над этим страхом посмеемся. И может, даже пожалеем, что его больше нет.
– Правда? Почему?
Жан ответил не сразу. Он приостановился, а потом заговорил совсем тихо, чтобы не расслышал никто, кроме Анжель, которой он крепче прежнего сжал руку:
– А потому что он – сущая мелочь в сравнении с теми, какие нас ждут в будущем.
Он попал ногой в выбоину, Анжель пришлось его осторожно вытаскивать, однако лодыжка застряла крепко. Остальные продолжали шагать вперед, щенки поскакали резвее. Они здорово осмелели и теперь неслись галопом, оставив всех позади. Чтобы не потерять их из виду, Александр с Констанцей сильно обогнали родителей – здесь оно уж точно станет настоящей трагедией, если трое малышей умчатся вдаль и затеряются среди ущелий.
Все еще стоя на месте, Жан крикнул вслед остальным, что лучше бы вернуться, уж сюда-то точно ни одна искорка не долетит, даже если понесет ее ветер или злая воля, никакого риска, что огонь займется где-то дальше. Но все продолжали двигаться вперед, потому что на сей раз щенки всерьез вознамерились удрать и никак не реагировали на зов.
Жан с Анжель остались на месте, ибо давно уже усвоили простую истину: жизнь – это путь от страха к страху, от опасности к опасности, а значит, нужно утолять жажду каждой передышкой, каждым глотком покоя, ибо мир обязательно нашлет новую напасть.