– Да, я жил за ее счет, – охотно согласился Дима. – Но не даром, нет, не даром. Я получал деньги за… гм, выполнение своих обязанностей. Ведь, в сущности, это тоже работа…
– О да, – перебила Римма, презрительно усмехаясь. – Я вчера имела счастье наблюдать, какой ты ценный сотрудник. И в постели себя не щадишь, и танцуешь с полной отдачей.
– Дальше будешь слушать? Или хочешь поязвить еще немного?
– Говори, – разрешила Римма. – Хотя не думаю, что услышу от тебя что-нибудь интересное.
– И напрасно.
Описав еще один круг по комнате, Дима снова остановился напротив нее.
– За эти годы я успел скопить кое-какую сумму, – сообщил он. – Денег хватит на небольшой бизнес.
– Я слышала, ты не умеешь зарабатывать деньги. – Прищурившись, Римма смотрела на взволнованного Диму. – Так что быстро прогоришь.
– Я надеялся, что ты мне поможешь. – Дима подошел ближе и заглянул ей в глаза. – Поможешь, верно?
– С какой стати?
Он положил руку ей на плечо и погладил, постепенно подбираясь к ложбинке на затылке.
– Ты станешь моей женой?
Его голос был мягок, как бархат.
– О боже! – Римма от неожиданности пошатнулась. – Ты серьезно?
– Серьезней некуда. – Дима достал из кармана коробочку, открыл и протянул ей так торжественно, словно отдавал вырванное из груди сердце.
– Что это? – зачем-то спросила Римма, хотя прекрасно видела великолепное кольцо с бриллиантом, красующееся на дне коробочки.
– Кольцо, – пояснил он. – Обручальное. Ты выйдешь за меня?
– Я замужем! – сквозь слезы произнесла Римма. – И ты тоже не свободен.
– Клянусь, что завтра уйду от нее. – Лицо Димы было непривычно серьезным. – С меня хватит! Надоело!
Он рванул ворот рубашки, словно ему стало вдруг душно.
– Ты только теперь это понял? – спросила Римма. – До нашей встречи тебя все устраивало?
– Нет! – выкрикнул он. – Она постоянно шантажировала меня, говорила, что покончит с собой, если я ее брошу. Но я больше не могу играть эту роль. – Он взял Римму за подбородок и принялся покрывать ее лицо поцелуями. – Я люблю тебя.
– Дима, нет, – прошептала Римма. – Мне пора.
– Ты не дала мне ответ.
– Ты хочешь уйти ради
– Ты мне напомнила, что такое любовь. – Дима шумно сглотнул. – Но уйду я в любом случае.
– Значит, вернемся к этому разговору, когда уйдешь.
Выскользнув из объятий Димы, Римма поспешно покинула номер.
Вернувшись в свой номер, она увидела спящего Глеба. Знакомая картина. Опять укутался в одеяло, уткнувшись носом в подушку, словно маленький мальчик, которому очень одиноко и страшно. Бедный, бедный.
Обычно он не любил дневной сон, утверждая, что потом у него голова тяжелая и ничего не соображает. А теперь изменил своим привычкам, плотно задернул шторы и улегся, устроив себе искусственную ночь.
Заметила Римма отличие и в позе Глеба. До сих пор он спал иначе – вольготно раскинувшись на своей половине кровати. Не сжимался в комок, не норовил забраться под одеяло с головой. А теперь инстинктивно принял так называемую позу эмбриона. Видимо, подсознательно ему хотелось спрятаться от проблем, обрушившихся на него вместо расслабленного отдыха.
Сердце Риммы сжалось от нежности. Глядя на мужа, она чувствовала его боль, обиду и беспокойство. И ведь не враги, не посторонние люди заставили его страдать. Она. За что? Ни за что. Просто так. Ей, видите ли, эмоций не хватало. Что ж, теперь эмоций хоть отбавляй, но все в основном отрицательные. Потому что с помощью лжи невозможно достичь счастья. Это всегда будет обман, химера.
Раздеваясь, Римма поняла, что в данный момент ей больше всего на свете хочется вернуться в недавнее прошлое. В то взаимное доверие, искренность, надежность, которые поддерживали их среди житейских бурь. Куда все подевалось? Удастся ли Римме загладить свою вину?
Подержавшись руками за бретельки бюстгальтера, она решительно сняла его и отбросила в сторону. Ей хотелось ощутить тело Глеба всей кожей. И чтобы он тоже почувствовал ее всю, без одежды. Возможно, это поможет их любви родиться заново.
Осторожно устроившись за спиной Глеба, Римма обвила его талию руками и закрыла глаза. Рука нашла знакомый жирок на боку мужа, который сегодня почему-то не раздражал, а совсем наоборот. Пальцы скользнули ниже, ощутив выпуклость живота и жесткость покрывающих его волос.
Римме стало так хорошо и спокойно, как до начала отпуска. Она лежала и думала, как много воды утекло за несколько дней. Грязной воды. Никуда не годной.
Глеб проснулся. Об этом свидетельствовали его напрягшиеся мышцы и изменившееся дыхание. Римма прижалась к нему сильнее – вся, от колен до груди. Он никак не отреагировал, остался окаменелым. Спросил только:
– Сегодня массаж оказался коротким?
Голос был хриплым спросонок, но уже наполнен сарказмом.
– Я передумала. – Римма вытерла слезу, тогда как вторая капнула на подушку. – Не пошла никуда.
– Какая самоотверженность.
– Не надо язвить. Я пришла к тебе.
– Да? – спросил он, продолжая лежать к ней спиной. – Зачем?
– Захотелось побыть с тобой.
– Вот так сюрприз. – Глеб повернулся к Римме и внимательно посмотрел на нее. – Но я соскучился и могу захотеть тебя. Понимаешь?
