Этот мир разделён на две части: диких и горожан. И если жизнь первых коротка и быстротечна, то вторые живут столетиями. Вот только какую цену им пришлось за это заплатить? И стоит ли оно того?Финалист международного конкурса на «Кубок Брэдбери 2021».Дизайн обложки — Алёна Миронова.
Он выглядел возмутительно молодо — этот консерва! Гладкая, совсем недряблая кожа, ни единой морщинки на лице, русые коротко стриженные волосы, без какого-либо намёка на седину.
Так не бывает! Вернее, так не должно быть! Это просто нечестно!
— Я принесла одежду, — Ната, скрывая нарастающее раздражение, с усилием отвела взгляд, стараясь не смотреть в сторону бессмертного.
— Спасибо, — он встал с кровати и, ничуть не стесняясь своей наготы, подошёл к ней вплотную. — Давно я здесь?
«А в самообладании горожанину не откажешь», — мысленно усмехнулась девушка. — Ему бы сейчас в истерике кататься, да над отключившимся генером трястись. Так нет. Хорошо держится. Разве что глаза скрытое волнение выдают.
— Защита час назад отключилась, — криво усмехнувшись, ответила Ната на невысказанный вопрос. — Отец связался с вашими по рации. Спасатели прибудут примерно через два часа.
— Почему так долго? — девушка просто физически почувствовала, как напрягся бессмертный.
Ну, да. Для того чтобы мутации клеток стали необратимы, Герусу требуется чуть больше трёх часов. Около часа уже прошло. Таким образом, спасатели могли просто не успеть, опоздав совсем на немного.
— Ваш корабль унесло в море. Сначала спасут людей на борту, а уже затем наступит твой черёд, — Ната ткнула свёртком в грудь моряку, заставив взять одежду. — Одевайся. Скоро будем обедать. Я позову.
— Как тебя зовут? — вопрос остановил девушку уже в дверях. — Меня Серж.
— А тебе не всё равно? — спросила она в ответ, уже не скрывая враждебности, и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Нельзя было сказать, что Серж находился в расстроенных чувствах. Это было бы неправдой. Этот термин никак не отражал то состояние, в котором пребывал мужчина. Он был раздавлен, ошеломлён, потрясён. Он был просто шокирован!
Уже одно то, что Серж очутился за пределами купола, могло вывести из равновесия любого горожанина! Генер больше часа вне поля не работает!
Вспомнилось, как ещё живя в интернате, они с друзьями выбирались из города и с замиранием сердца ждали, когда начнут истощаться заряды аккумуляторов и тревожно запищит вшитый датчик. Как же они неслись тогда к куполу, представляя, что страшный Герас уже навис за спиной! Просто дух захватывало!
Сейчас генер не пищал, мёртвой коробочкой застыв в животе. И смертельный вирус вовсю хозяйничал внутри, варварски взламывая иммунную защиту организма.
Два часа! У него осталось каких-то жалких два часа в запасе! Боже! Остаётся только молиться, чтобы спасательный катер успел. Плевать, что потом придётся целый месяц проторчать в медбоксе, проходя мучительную терапию. Главное, чтобы помощь появилась вовремя и проклятый Герас не успел закрепиться в организме!
И всё же, не смертельный вирус был главной причиной состояния, в котором находился моряк. Это было страшно, до жути страшно, вот только поделать тут он ничего не мог. Оставалось только ждать, удерживая этот страх под контролем.
Осязание! Давно забытый термин из прошлого, неожиданно ставший явью. Вот что сводило его с ума!
Генер был чудом, позволившим горожанам спастись от Гераса. Но давая многое, он не мало и забирал. И главной жертвой, которую пришлось принести людям, стало именно осязание.
Оно не исчезло полностью, нет. Но теперь невидимое поле постоянно обволакивающее тело, пропускало через себя лишь жалкие отголоски тех ощущений, что приносили прикосновения.
И теперь Серж буквально каждой клеточкой ощущал тёплый, чуть влажный воздух, невесомой плёнкой окутавший лицо, осторожно мял пальцами одежду, с восторгом ощупывая каждый шов, чувствовал под ногами упругую твёрдость крашеных досок.
Это было…. Так странно. Так удивительно. Так…. так восхитительно!
Бессмертный натянул на себя шорты и белую рубашку с короткими рукавами, замер, привыкая к прикосновению одежды к голому телу, затем подошёл окну, постоял немного, поглаживая рукой мягкую занавеску.
За окном царило веселье. Трое детей с радостным визгом носились по двору, удирая от большой лохматой собаки, с громким лаем бросавшейся в разные стороны. Вот пёс ухватил самого маленького карапуза за рубаху и, притворно рыча, потянул на себя. Тот, шлёпнувшись в траву, начал отбиваться, заливисто смеясь. Сзади на собаку навалились другой мальчуган с девочкой, умудрившись завалить её на бок. Столбом поднялась пыль. Смех усилился.
Моряк прильнул к окну, не в силах оторвать взгляда от необычной картины. В городе тесные контакты между собой старались свести к минимуму. Это было не то чтобы опасно (генер не оставлял вирусу и шанса добраться до очередной жертвы), а просто не принято среди людей, ассоциируясь в сознании обитателей купола с чем-то неприличным, даже постыдным. Дикие такими мелочами, судя по увиденному, совсем не заморачивались.
— Смотрите! Консерва!
Его заметили. И дети, и собака, прекратив возню, дружно уставились на него, вылупив от возбуждения глаза. Самый младший неожиданно заревел, размазывая по лицу сопли пополам.
