— Но ты прав, — признал Прабир. — Мадхузре не нуждается в образцах для подражания. Я понял это, когда мы покинули Амиту. И совершенно перестал переживать по поводу всей той мировоззренческой чуши, которой Амита попыталась бы нагрузить меня, узнай она, что я гей. Я начал думать о том, что это значит для меня, а не что это значит для других.
Он резко остановился, его запал иссяк. Он и так уже наговорил достаточно, чтобы выставить себя в дурацком свете.
Но Феликс сжал его плечо и сказал:
— Я тебя слушаю. Продолжай.
Прабир продолжал смотреть в пол.
— Я подумал: возможно, я должен быть счастлив. Эволюция бесчувственна: огромная тупая машина, выдавливающая из себя микроскопические улучшения с одной стороны, и отхаркивающая миллиарды трупов с другой. И если мне удастся извлечь из этого хоть что-то хорошее — если я сумею стать счастливым, обманув машину — это была бы своего рода победа. Как спасти Мадхузре от ужасов войны.
Он поднял глаза и с надеждой спросил:
— Для тебя в этом есть хоть какой-то смысл?
— В этом есть глубокий смысл.
— Но ты не веришь, что это правда, не так ли? Ты не веришь, что я обманул машину?
Феликс помедлил, затем раздраженно хмыкнул, словно попал в ловушку, оказавшись перед выбором: поспорить с ним или, покривив душой, согласиться.
— Я думаю, это неважно, — сказал он.
Внезапно Прабир почувствовал, что устал от разговоров. Он раскрыл свою душу, но от этого они не стали ближе. Он взял Феликса за плечи и повлек его вниз на кровать.
— О, вот это мне по душе: меньше теории, больше практики. — Феликс крепко поцеловал его, потом провел рукой вниз по его телу. — Тебе многое надо наверстать.
— Я быстрее добегу до другого края озера, — пообещал Прабир.
* * *
— Я хочу попросить тебя кое о чем.
Мадхузре мыла посуду после ужина, а Прабир вытирал. Феликс ушел, но они договорились встретиться вечером. Лучи зимнего солнца заполняли кухню, обнажая каждую пылинку, каждый потертость комнатного покрытия. Прабир чувствовал себя совершенно удовлетворенным. У него не было проблем, кроме сложностей, которые он сам и выдумал. Они в безопасности и счастливы? Чего ж ему еще?
— Вперед, — сказал он.
— Мне нужны деньги.
— Конечно. Сколько?
Мадзуре поморщилась, собираясь.
— Пять тысяч долларов.
— Пять тысяч? — Прабир засмеялся. — Что ты собираешься делать? Начать свое дело?
Мадхузре сконфуженно покачала головой.
— Я знаю, что прошу слишком много. — Затем невозмутимо добавила, — поэтому я так рада, что Феликс появился прошлым вечером. Я ждала всю неделю, чтобы застать тебя в хорошем настроении.
