Я не в состоянии выговорить ни слова. Всхлипываю, хватаю воздух ртом, вроде бы плачу, но без слез, дрожу от страха и холода; слова не идут с языка. Манерную цацу мне не видно. Я только чувствую щекой плечо Фредли; дрожа, прижимаюсь к ней, пока мне не удается немного успокоиться и выговорить:
— Ко мне кто-то влез.
— О’кей, — настороженно откликается Фредли.
— Может, они еще там, — всхлипываю я.
— Мы проверим, — говорит она, а цаца забирается назад, в машину; наверное, хочет вызвать подкрепление. — Вы можете вкратце пояснить, что произошло?
— Я сегодня спустилась и вижу: там кто-то побывал, — хнычу я. — С дверцы холодильника сняли все картинки, сдвинули все магниты…
— С дверцы холодильника?
— Да. Мы на нее вешали фотографии, открытки, рекламки разные… а теперь ничего нет.
— Вот как. И это всё? В смысле, у вас больше ничего не пропало?
— Не знаю. Я просто увидела, что там ничего нет, и убежала.
— Вы уверены, что фотографии и все остальное были там вчера? — раздается вопрос у меня из-за спины; оказывается, цаца снова вышла из машины.
— Да, — говорю я, — в смысле, я бы заметила, если б их не было.
— Понятно.
— Следов взлома нет? — уточняет Фредли.
— Не знаю, — говорю я, начиная беспокоиться: к чему эти вопросы? Они вообще-то собираются делать что-нибудь?
— А входная дверь была открыта? Замок вырезан или что-то подобное?
Я задумываюсь.
— Нет, — говорю. — Она была заперта.
Они многозначительно переглядываются. Я чуть отстраняюсь от Фредли, и она убирает руку, до тех пор лежавшую у меня на плече.
— Вы разве не осмотрите дом?
Они снова переглядываются. Какой-то у них теперь горестный, что ли, вид; или нет, удрученный.
— Конечно-конечно, — приветливо говорит Фредли, — обязательно осмотрим.
В ее голосе снисходительные интонации, будто я ребенок, они мои няньки и я настаиваю, чтобы они осмотрели подвал, потому что там орудуют привидения.
Полицейские заходят в дом. Я жду, облокотившись на капот их машины. Непохоже, чтобы ожидалось подкрепление. Я жду и жду. Начинаю мерзнуть. Надо было, когда я улепетывала со всех ног, подзадержаться и надеть кроссовки. Ставлю одну ступню на другую, собираясь потом переменить ноги, чтобы они мерзли поровну. Время идет. Вижу, как та женщина из полиции, которая не Фредли, открывает и снова закрывает дверь на веранду. Я медленно пересекаю газон и захожу в прихожую.
Нахожу Фредли в гостиной. Ее коллега пока проверяет окна на втором этаже. Фредли протягивает мне пачку бумажек и фотографий и спрашивает:
— Эти?
Я смотрю.
— Да.
— Они все здесь?
Я пытаюсь вспомнить, что же у нас там было? Мы уже выкинули открытку из Будапешта от Маргрете…
— Никаких следов взлома, — говорит Фредли.
Я киваю. Мы окидываем взглядом кухню с магнитами на холодильнике. Я чувствую, что краснею — к лицу горячо приливает кровь. Как же я неслась: в халате, с воплями, босиком по грязи и слякоти… Из-за семи магнитиков на холодильнике.
Кто-то здесь побывал, я знаю, и в принципе нет никакой разницы, взяли ли компьютер Сигурда, обыскали все наши шкафы или сняли картинки с дверцы холодильника… Но как-то все это несерьезно. Бессмысленно, на первый взгляд. Ничего важного на дверце холодильника не висело. Впрочем, это на первый взгляд. Убивать Сигурда тоже кажется бессмысленным. Тут должна быть какая-то связь.
— Проверьте, не пропало ли что, — говорит Фредли. — Я имею в виду ценные бумаги, документы…
Она делает свое дело тщательно, в этом никаких сомнений, но особого энтузиазма не проявляет. Магниты на холодильнике. Это когда они расследуют убийство… Я наугад открываю разные ящики. Нахожу документы собственности на дом, налоговые декларации. В одном из ящиков сверху лежит деловой календарь Сигурда, это я его туда вчера положила. Аткинсон. В груди щемит. Я достаю календарь и прячу под полой халата. Руки у меня дрожат до сих пор.
Сделать глубокий вдох, начать сначала. Я стою в д
Сегодня ночью в мой дом снова влезли. С этим не поспоришь. Не Сигурд, теперь я это знаю. И знаю, что, когда я рванулась из дома, дверь была заперта. Я помню, как подбежала к ней, дернула; как проклинала то, что пришлось ее отпирать, ведь я боялась, что за мной по пятам гонится убийца. Пусть в доме никого не оказалось — просто это значит, что либо влезшие что-то взломали, либо — и это гораздо хуже — у них был ключ.
Мои ключи лежат у меня в сумке. Ключи Сигурда забрали полицейские. Связка запасных ключей есть у Маргрете. Это всё.
