— А ты при них евнух, что ли? — заржали снаружи.
— Оскорблять будете — полицию вызову! — сердито крикнул бородач, а Колян одобрительно показал ему большой палец.
— Ладно, отец, не психуй, — раздалось примирительно из-за ворот. — Но, если обманул — накажем.
— Накажут они… — проворчал Гена.
И добавил уже шепотом:
— И куда я вас дену?
Воровато оглянувшись, показал рукой на пластиковые трубы, сваленные у стены:
— Берите их и тащите к моей подсобке. Сестры спросят — скажем, сантехники из Нарвы.
* * *
Подсобка Гены напоминала мастерскую из передачи «Разрушители легенд». Сверлильный и токарный станки, электронные тестеры, стойка Wurt с разнообразными гаечками и винтиками в аккуратных пластиковых контейнерах, а главное — чистота. Не было здесь ни ящиков со старыми болтами «про запас», ни мотков ржавой проволоки, ни старых календарей с выцветшими красотками на стенах. Инструменты висели на специальном стенде, причем контур каждого ключа или молотка был прорисован на синей панели с крючочками, так, что, сняв что-нибудь из этого богатства со стены, ты понимал, что нарушил вселенский порядок. Пустой контур с укоризной смотрел на тебя и требовал восстановить status quo. Сосновая мебель из ИКЕА — стол, пара стульев, кровать и шкаф, бесстрашно сияла светлым лаком, не боясь пострадать от грязных рук или засаленной спецовки. Легким диссонансом выглядел Николай Угодник, с недоумением взирающий на этот уголок хай-тека.
— Нельзя вам здесь задерживаться, — Гена поспешно задернул занавеску на окне. — Матушка узнает — всем плохо будет.
— Да куда уж хуже, — усмехнулся Колян. — Видел, кто нас снаружи пасет?
— Ох, не знаю, не знаю… Одно скажу — зря вы здесь появились.
Трель сотового телефона прервала их диалог. Бородач выудил из кармана ватника аппарат и, разглядев номер, встал по стойке смирно.
— Слушаю, матушка… Да, матушка… — выпученными от ужаса глазами он смотрел на своих гостей. — Сантехники из Нарвы… Так точно — без благословения… Слушаюсь.
Гена спрятал телефон в карман и обреченно махнул рукой в сторону двери:
— К себе требует. Надо идти. От нее не спрячешься.
Вышли из подсобки и, уже не таясь, двинулись к одноэтажному каменному корпусу в глубине двора. Потоптавшись на крыльце, Гена робко постучал и, стащив с головы вязаную шапку, заглянул внутрь.
— Ты, Геннадий, ступай — потом с тобой поговорим, — раздался властный женский голос из за двери. — А гости твои пусть проходят.
Пожав плечами, Миша отодвинул Гену в сторону и прошел внутрь. Колян протопал следом. В маленькой прихожей никого не было, а через открытую дверь был виден кабинет матушки. Здесь уже не было мебели из ИКЕА — помещение было обставлено в стиле сдержанной роскоши. Покрытые темным лаком доски пола гармонировали с явно антикварными книжными шкафами и кожаным диваном с высокой спинкой. Хозяйка кабинета сидела за элегантным письменным столом в стиле модерн с тщательно отреставрированным растительным орнаментом, опоясывающим массивные тумбы. Не поворачиваясь к гостям, она внимательно смотрела в стоящий перед ней большой монитор. В свете экрана ее белое вытянутое лицо напоминало маску театрального злодея. Нос с горбинкой и черный головной платок с вырезом для лица делали ее похожей на хищную птицу. Матушка щелкала мышью и ничего не говорила. Пауза, видимо, нужна была ей для психологического давления на мнущихся в дверях визитеров. И это ей удалось — Миша вдруг почувствовал, как знакомая с детства судорога подкатила к горлу, а руки стали холодными и влажными. Белое лицо с орлиным профилем, черная одежда, полумрак — все это делало хозяйку невыносимо похожей на ужасного Игоря Кио. Закрыв глаза, он прислонился к дверному косяку и попытался унять предательскую дрожь в коленях. «Бежать все равно некуда. Надо изменить ход мыслей. Как там Лариса говорила… десенсибилизация? Что меня напугало? Черный платок… А как он называется?» — мысли путались, но судорога стала проходить.
— Апостольник, — неожиданно произнес он.
— Что? — монахиня наконец оторвалась от монитора и повернула голову к гостям.
— Ваш головной убор называется апостольник, — прохрипел Миша и попытался улыбнуться.
— Надо же — какие нынче эрудированные сантехники пошли, — без тени улыбки произнесла хозяйка. — Рассказывайте — кто такие?
— Сантехники из Нарвы, — хором откликнулись гости.
— Сюда подойдите, — она кивнула головой на монитор. — Кино посмотрим.
На экране была видна площадка перед воротами. Несмотря на черно-белое изображение и верхний ракурс, сразу можно было узнать бегущих к скиту Мишу и Коляна.
— Звук включить? — ехидно спросила матушка.
— Не надо, — махнул рукой Колян. — Там слова всякие не для женских ушей…
— Для вас я — не женщина, — резко оборвала она его. — Я — игуменья. Так кто же вы такие?
* * *
