На втором году монашеской жизни Серафима постигла тяжёлая болезнь, от которой его тело распухло: три года он был болен и последние полтора года не вставал с постели. Отец Похомий предложил пригласить врача, но Серафим в ответ произнёс: «Я предал себя Истинному Врачу душ и телес, Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери; Если же любовь ваша рассудит, снабдите меня, убогого, Господа ради, небесным врачевством – причастием Святых Тайн». Его просьба была исполнена, а после причастия явилась Серафиму в несказанном свете Богородица вместе с апостолами Петром и Иоанном. «Сей от рода Нашего», – сказала Она, а затем положила правую свою руку на голову его, а левой протянула жезл свой и коснулась бедра больного. В том месте сделалось углубление, и вся вода в него вытекла. Серафим вновь встал на ноги. Через год на месте этой кельи был построен храм, а где стояла кровать Серафима и было явление Марии, расположили алтарь храма.
В девяностые годы, когда в нашей стране рухнул железный занавес, в Европу на заработки хлынули толпы малоимущих граждан бывшего Советского Союза: мужчины за небольшую плату работали на стройках, а женщины мыли квартиры и воспитывали детей благополучных европейцев.
Подобно этим скромным труженикам, Дух Божий, когда мы Ему позволяем, входит в нас и очищает все уголки души от многих тонн грязи и смрада, наводит порядок в семейных отношениях, исцеляет от различных телесных недугов.
И хоть мы не можем видеть Того, Кто преображает и наполняет смыслом нашу жизнь, всё же, духовно трудясь, в своём сердце способны реально ощущать теплоту Его присутствия. А порой Дух Божий приоткрывает Свою завесу, и тогда человек уже не только сердцем, но и всеми органами чувств переживает эту волнующую встречу. В качестве примера приведём фрагмент беседы Николая Мотовилова со святым старцем Серафимом Саровским (в сокращении). Старец Серафим имел дар прозорливости, поэтому первым начал диалог:
– Господь открыл мне, что в ребячестве вашем вы усердно желали знать, в чём состоит цель жизни, и у многих великих особ о том неоднократно спрашивали. Но никто не сказал вам определённо. Говорили: ходи в церковь, молись Богу, твори заповеди Божии, твори добро – вот тебе и цель жизни… Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чём действительно эта цель состоит. Молитва, пост, бдение и всякие другие дела, сколько они ни хороши сами по себе, однако не в делании их состоит цель нашей жизни, они лишь служат необходимыми средствами для её достижения. Истинная же цель жизни нашей состоит в стяжании Духа Святого Божия.
– Как же стяжание? – спросил я батюшку Серафима. – Я что-то этого не понимаю.
– Стяжание всё равно, что приобретение, – отвечает мне он. – Ведь вы разумеете, что значит стяжание денег. Так все равно и стяжание Духа Божия. Ведь вы понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание или наживание денег, а у дворян сверх того – получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный… Бог уподобляет жизнь нашу торжищу… Земные товары – это добродетели, делаемые Бога ради и доставляющие нам благодать Святого Духа…
Я отвечал:
– Всё-таки я не понимаю, почему я могу быть твёрдо уверенным, что я в Духе Божием. Как мне самому в себе распознать истинное Его явление? Надобно, чтобы понял я это хорошенько.
Тогда о. Серафим взял меня крепко за плечи и сказал мне:
– Мы оба теперь в Духе Божием с тобой! Что же ты не смотришь на меня?
Я отвечал:
– Не могу, батюшка, смотреть, потому что в ваших глазах сверкают молнии. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли…
Отец Серафим сказал:
– Не устрашайтесь, и вы теперь также стали светлы, как и я сам. Вы сами теперь в полноте Духа Божия, иначе вам нельзя было бы меня таким видеть.
Я взглянул в лицо его и напал на меня ещё больший благоговейный ужас. Представьте себе в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет ослепительный, простирающийся далеко, на несколько сажень кругом, и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающую сверху и меня, и великого старца. Возможно ли представить себе то положение, в котором я находился тогда?..
– Что же чувствуете вы? – спросил меня отец Серафим.
– Необыкновенно хорошо, – сказал я.
– Да как же хорошо? Что именно?
Я отвечал:
– Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу.
– Что же ещё чувствуете вы? – спросил меня отец Серафим.
– Необыкновенную сладость, – отвечал я.
И он продолжал:
– Что же ещё чувствуете?
– Необыкновенную радость во всём моём сердце.
– Что же вы ещё чувствуете, ваше боголюбие?
Я отвечаю:
– Теплоту необыкновенную.
