– Как, батюшка, теплоту? Да ведь мы в лесу сидим! Теперь зима на дворе, и под ногами снег, и на нас более вершка снегу, и сверху крупа падает… Какая же может быть тут теплота?
Я отвечал:
– А такая, какая бывает в бане, когда поддадут на каменку, и когда из нее пар столбом валит.
– И запах, – спросил он меня, – такой же, как из бани?
– Нет, – отвечал я, – на земле нет ничего подобного этому благоуханию.
И отец Серафим, приятно улыбнувшись, сказал:
– И сам я, батюшка, знаю это точно, как и вы, да нарочно спрашиваю у вас: так ли вы это чувствуете. Сущая правда, ваше боголюбие: никакая приятность земного благоухания не может быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь ощущаем, потому что нас теперь окружает благоухание Святаго Духа Божия. Что же земное может быть подобно ему? Заметьте же, ведь вы сказали мне, что кругом нас тепло, как в бане, а посмотрите-ка, ведь ни на вас, ни на мне снег не тает и под нами также. Стало быть, теплота эта не в воздухе, а в нас самих.
Это ощущение несказанной радости, по словам преподобного старца Серафима, Николай ощутил благодаря тому, что вместе со старцем своей душой пребывал в Духе Божием.
Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею [дар] пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что [могу] и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Беседуя с преподобным Серафимом Саровским, Николай Мотовилов испытывал состояние неописуемого блаженства. По словам старца, он испытывал это состояние благодаря тому, что они оба находились в Духе Божием. А ведь и наши прародители Адам и Ева когда-то тоже пребывали вместе с Богом в раю! И можно полагать, что они испытывали подобное блаженное состояние! И хоть с тех пор прошло очень много лет, в наших генах, несомненно, хранится память об этом безграничном счастье. И эта память побуждает нас к поиску потерянного рая. Но на пути к желанной цели мы часто оказываемся подобны младенцу, который, нуждаясь в материнской груди, довольствуется соской пустышкой. Вот так и мы промениваем нечто огромное и прекрасное на сиюминутные радости. Промениваем же потому, что наши чувства пока ещё не способны видеть и воспринимать большее. Прежде чем наши чувства обретут способность прикоснуться к этой безграничной духовной радости, им суждено отпылать земными наслаждениями и земной любовью.
Когда в жизнь человека приходит любовь, его душа пробуждается от долгого сна. Человек вдруг начинает замечать, что деревья зелёные и небо голубое! И что в небе радостно поют птицы! Жизнь превращается в прекрасный праздник, а взгляд любимого человека непрестанно стоит перед глазами и где-то в глубине души светит ярче солнечного света, нежно согревая своими невидимыми лучами сердце, от чего в груди поселяется безграничная радость. Всё вокруг оживает, наполняется благоуханием, переливается красками неземной красоты, озаряется ослепительным светом!
Люди, движимые любовью, способны совершать великие поступки, творить и созидать прекрасные произведения искусства, готовы оставить всё своё состояние и даже собственную жизнь, и отправиться за любимым хоть на край света. Но какими бы прекрасными ни были земные чувства, однажды им суждено угаснуть либо перейти в глубокую нежную дружбу. И всё же, пробудившись однажды, любовь не умирает! Она живёт в человеке на протяжении всей его жизни, способная охладевать, и вновь возрождаться.
Сильна порой бывает земная любовь, но подобно тому, как солнечный свет ярче света звёзд, так и радость единения с Творцом бесконечно превышает ту радость, которую способна дать человеку самая нежная и возвышенная супружеская любовь и любовь к детям. И как луна и планеты нашей системы лишь отражают солнечный свет, так и наши земные чувства являются лишь отражением той безграничной радости, которую способна принести человеку любовь Творца.
