Сказка про Теремок — самая любимая у шестилетней Маши. Но одно дело читать о нем, а другое — увидеть на самом деле! И не важно, что мама считает все это детской фантазией. Маша-то знает: она не придумала деревянный домик с резными узорами и коваными перилами. А если есть домик, значит, в нем кто-то живет… Надо бы проверить!
— Мамочка, а кто в теремочке живет?
Палец Арины замер над экраном смартфона, очередное сообщение осталось неотправленным. Она зачем-то глянула в окно маршрутки, потом посмотрела на свою шестилетнюю дочурку, улыбнулась. Удивительно: «Теремок», несмотря на простоту сюжета, все еще оставался любимой Машиной сказкой — дочка с книжкой не расставалась, до дыр уже затрепала, чуть не через день его перечитывала, срисовывала картинки в свой персональный блокнот.
— Ну как же, Машенька, неужели ты забыла? Муха-горюха, комар-пискун, мышка-норушка, лягушка-квакушка, — взялась перечислять Арина, по-детски загибая пальцы.
— Нет, мама, я не про книжный, я про настоящий теремок! — Перебила девочка.
— Настоящий?! — Опешила Арина.
Маша кивнула с самым серьезным видом. Пожилая женщина с тяжелой вязаной сумкой на соседнем сиденье покосилась с интересом. Арина сбавила тон.
— Машенька, теремка на самом деле не существует, это всего лишь сказка.
— Неправда, существует! — Возмутилась девочка. — Я сама его видела! Он за нашим домом, внизу!
— Где это? — Не поняла мама.
— Ну, как с горки спускаешься, за домиками разноцветными…
«Ага, частный сектор» — мысленно уточнила Арина.
— Вот! А теремок дальше между домиками спрятан! А на горке — забор, за которым живут времена года! Им можно письмо написать! Например, сейчас там осень поселилась!
— Что-то занесло тебя, Машутка, — Арина поправила вязаную шапочку дочки. — По-моему, ты уже сочинила свою собственную сказку.
— Да нет же! Это не сказка совсем, это правда!
— Ладно, пусть правда. Нам пора на выход. Хватит удивлять салон историями. Лучше куклу свою держи крепче, а то потеряешь.
— Фантазия у дитёнка богатая, — прокомментировала бабулька, отодвигая колени, чтоб выпустить маму с дочкой.
— Есть такое дело, — мимоходом согласилась Арина, протискиваясь к двери и волоча за собой надувшуюся Машу.
— Мама и остальные взрослые никогда не верят, — шепнула девочка на ухо кукле. — Но ты-то знаешь, что я не придумываю, да?
В этот момент могло бы показаться, будто кукла кивнула в ответ. А может, всему виной были полумрак салона и движение детской руки.
Темно-бордовый забор из весьма прозаического профлиста выстроился буквой «П», и там, где у этой «П» получалась перекладина, находилась калитка. Из-за того, что цветом она вторила забору, случайный прохожий не сразу ее разглядел бы, зато Маша приметила давно. Сначала девочку привлек почтовый ящик, а уж затем и дверца. Ужасно хотелось выяснить, куда она ведет. «К чьему-то дому», — сказала мама и строго-настрого запретила дочке туда соваться. «Это чужая территория! Если тебя заметят, по головке не погладят» — объявила она. Маша не согласилась с запретом, тем более что из окна кухни их с мамой квартиры на десятом этаже она видела, что за калиткой начинается спуск, который, словно перекинутое полотенце, вторым концом упирается в порог небольшого двухэтажного строения. Маша прозвала строение Теремком, потому что оно было деревянное и украшено резьбой, а под крышей приютился самый настоящий конек — совсем как в сказке. Она показала Теремок маме, но та только фыркнула:
— Развалина какая-то! Обычный грязный барак. Странно, что его еще не снесли: кругом-то коттеджи! Думаю, в нем никто не живет. Разве что бомжи.
— А как же мышка-норушка, лягушка-квакушка и остальные?
— Машутка, это же вымысел! Сказку сочинили очень давно, чтоб рассказывать маленьким деткам. Хотя… как раз мышки в этих деревянных угодьях, пожалуй, хозяйничают вовсю.
— Значит, Теремка нет?
— Конечно, нет. Во всяком случае в этой хламужне точно.
Маше такой ответ не понравился. Она же ясно видит Теремок, почему мама не замечает? Желая убедиться, что глаза ее не обманули, девочка тихонько прошлепала на кухню, забралась на подоконник и ахнула. В старом домике в низине, который мама обозвала развалюхой, светились окна. Даже можно было разглядеть неясное движение внутри.
— Свет горит! Значит, в Теремке кто-то живет! — Радостно сообщила Маша кукле, когда вернулась в постель.
Девочка утаптывала траву перед калиткой: повернуть ручку все-таки боязно… Она задрала голову так, что косички с синими бантами свесились ниже лопаток. Над забором тихо шелестели желтокудрые березы, протягивали растопыренные колючие пальцы сердитые ели. Кроме них больше ничего не просматривалось, и казалось, будто за бордовым профлистом действительно прописалась осень. Именно она ждет писем, затем и выставила на показ почтовый ящик. Интересно, о чем можно написать осени? Подумав об этом, Маша тихонько засмеялась, прижала куклу к себе покрепче и повернула ручку калитки…
