— А печальное оно потому, что эта женщина не просто мастерица. Когда-то давно она была домовым духом. Но однажды разозлилась на людей, в доме которых жила, и не захотела им помогать. В дом проникли воры, а дух ничего не сделал, чтобы помешать им унести хозяйское добро. Мол, хозяева вредные, ругаются постоянно, так им и надо! Пусть-ка теперь поплачут! Они и плакали, потом вообще разошлись, а дом опустел. За то, что дух допустил подобное, его наказали: превратили в человека.
— И что же ему… то есть ей теперь делать? — Расстроилась Маша.
— Чтобы заслужить прощение, женщина, должна изготовить и продать ровно тысячу и один оберег в виде фигурок домового. Но, как назло, их покупают не очень хорошо. Год проходит за годом, а нужное количество домовят все не продается. Женщина ужасно истосковалась и очень хочет снова стать домовым духом, но уже почти потеряла надежду…
— Ей надо помочь! — Машу очень тронула история мастерицы-домового. — Я обязательно упрошу маму купить мне фигурку! И подружкам своим в подарок куплю!
Горевна ласково посмотрела на девочку: ее сильно увеличенные влажные глаза походили на мультяшные.
— Всем пить чай! — Призыв Василины был на удивление хорошо слышен. Вдобавок к нему раздалось зазывное позвякивание, точно кто-то стучал ложкой по пустой фарфоровой чашке.
За круглым столом с клеенчатой скатертью собралась большая компания. К уже знакомым персонам присоединились еще двое: молодая кареглазая красавица и высокий мужчина средних лет. Он отрекомендовался как Сергей Сергеевич Волков.
Маша развеселилась: «Наверно, это лисичка-сестричка и волчок — серый бочок! Надо же!» — подумала она, любуясь «лисичкой».
У красавицы были медно-рыжие волосы с выбеленными кончиками: собранные на затылке и поднятые вверх, они производили впечатление лисьего хвоста. В аккуратных ушках — длинные золотые серьги, платье — яркое, синее, по подолу скачут вышитые белые зайцы. Когда красавица вошла в кухню, первым делом закружилась, а вместе с ней — и побегайки длинноухие. Маша подумала, что это похоже на карусель. Ей стало радостно.
— Не можешь без выпендрежа, — проворчала Марья Ивановна, отодвигая красотку в сторону, чтобы пройти к столу.
— А ты не можешь не бурчать. Нет, ну, правда, хоть раз пробовала?
— Что именно?
— Смеяться, говорить людям приятные вещи! Глядишь, и ты им приятнее стала бы!
— Не нуждаюсь, — отрезала «мышка», занимая свое место.
— Не цепляйся к Лиске-Лариске, — ухмыльнулся мужчина. Он был в сером спортивном костюме и кедах. Его гладко выбритое лицо обращало на себя внимание мощной нижней челюстью. Это не наносило серьезного урона его, в общем, привлекательной внешности, чего нельзя сказать о привычке поскрипывать зубами.
— Не боись, не съем, — подмигнул он маленькой гостье, когда та поневоле вздрогнула, услышав неприятный звук — Это у меня с детства. Перенапряжение мышц, что ли? Когда привыкнешь — пугаться перестанешь. Не, честно! Вон, Лиску спроси — она поначалу тоже дергалась, а потом ничего, втянулась…
Маша вежливо улыбнулась. Лариса похлопала мужчину по плечу:
— Верно. Серый, если узнать его получше, совсем не страшный.
— Зато Лариска — хитрюга из хитрюг! Признавайся, рыжая, где серьги надыбала? Развела очередного ухажера?
Та грациозно повела плечами:
— Ну, что ж поделать, если он очень хотел мне их подарить? И стал, полагаю, только счастливее: ведь я помогла его желанию сбыться.
— И заодно опустошила карманы, — хмыкнул Сергей Сергеевич, скрипнув зубами.
— Велика печаль!
— А может, он был бы еще более счастлив и рад в твоем драгоценном рыжем обществе…
— Дарить окружающим слишком много радости — вредно для здоровья, надо же и себе что-то оставить, — Ларису ни на грамм не затронуло чувство вины.
— Хватит вам, не при ребенке же! — Нахмурилась Мила Гореславовна. — Еще плохому научите нашу чудесную маленькую гостью!
— Машенька, как ты время провела? — Спросила Василина, разливая чай по чашкам.
— Здорово! — Воодушевленно воскликнула девочка. — У Марьи Ивановны — настоящая норка: там целая куча разных вещей! А тетя Мила мне историю рассказала!
— Ха, историю, — фыркнула Марья Ивановна, — небось тягомотину какую-нибудь скормила, а ты и рада проглотить, Простамаша!
— Зачем ты так? — Обиделась Горевна. — Машенька меня полюбила!
Банка с комаром примостилась по правую руку от нее.
— Ну-ну, поглядим, на сколько ее любви хватит!
— Марьюшка, ну, будет тебе! — Примирительно похлопала ее по руке Василина. — Давайте лучше споем!
— Ой, нееееет! — Застонал нестройный хор голов.
Впрочем, «лягушку» это не остановило. Она затянула «Ямщи-и-к, не гони-и-и лошаде-е-й», но так ужасно фальшивила, что даже у Маши, которая никогда этой песни не слышала, уши свернулись трубочкой.
После чая Сергей Сергеевич и Лариса проводили девочку до калитки.
— Дойдешь дальше сама? — Спросила Лариса.
— Конечно! Спасибо вам большое за все!
— Это тебе спасибо, что разбавила нашу компанию, — «лисичка» поцеловала девочку. — Ну, ступай, а то мама будет беспокоиться.
