— «Исходя из вышесказанного и представленных в суд документов, объявляю настоящий иск Либорио дас Невеса к Жоане Франса несостоятельным ввиду неправоспособности документа, на котором основано прошение. Подобное решение после признания документа фальшивым принято окончательно и обжалованию не подлежит, копия решения отправляется в орган Министерства юстиции. Все судебные издержки взимаются с истца в десятикратном размере, как и двадцатипроцентная надбавка от установленной суммы гонорара коллегии адвокатов, поскольку речь идёт о бесчестной тяжбе».
— Я хочу только видеть рожу Либорио, — сказал Лулу Сантос Терезе Батисте в тот памятный вечер в доме старой Адрианы, когда они согласовывали план действий. Но он увидел не только исказившуюся рожу мерзавца и покрывшуюся холодным потом, но и услышал страшный крик гнусавого подлеца и почувствовал себя, Терезу и Жоану дас Фольяс отмщенными.
— Протестую! Протестую! Меня предали, это заговор, заговор против меня, меня обкрадывают! — кричит потерявший себя от отчаяния Либорио.
Судья ещё не закрыл заседания. Всё ещё стоя, он указует на него угрожающим перстом:
— Ещё одно слово — и я прикажу запротоколировать сказанное и задержать вас за неуважение к суду. Судебное разбирательство объявляю закрытым.
Либорио проглотил свой мерзкий язык; бакалавр Сило Мело, мышиная морда со встревоженным видом, не поняв даже половины того, что произошло на заседании, тянет своего клиента к выходу. Присутствующие уходят, нотариус берёт под мышку большую чёрную книгу, где записано решение суда. Наконец, оставшись наедине с народным защитником, уже берущим костыли, старый его друг судья, снимая судейскую мантию, шёпотом спрашивает то, что его особенно интересует, всё остальное яснее ясного:
— Так скажите мне, Лулу, кто же научил эту негритянку подписываться?
Лулу Сантос медлит с ответом, судья подозрительно смотрит на него.
— Кто? Дона Кармелита Мендоса, она же здесь сказала совсем недавно, дав клятву говорить правду и только правду. Женщина честная и уважаемая во всём Сержипе, учительница наша общая и ваша тоже, это неопровержимая правда.
— А кто её опровергает? Если бы я хотел это сделать, сделал бы на процессе. Моя учительница, верно. И ваша тоже, вы были её любимым учеником, так как были умным и…
— Калекой… — засмеялся Лулу.
— Ну, так. Послушайте, Лулу, теперь заседание суда закончилось и приговор вынесен. А ведь дона Кармелита никогда не видала этой негритянки, во всяком случае, до того, как она вошла в зал суда. Понимаю, что вы рассказали ей всю правду и убедили её прийти в суд, и она хорошо сделала, что пришла. Этот Либорио — омерзительный тип и заслуживает преподанного ему урока, хотя и не верю, что он пойдёт на пользу: горбатого только могила исправит. Но, сеу Лулу, кто же всё-таки тот гений, который сумел научить эти руки — вы обратили внимание на руки вашей подопечной, Лулу? — так чисто, без помарок писать буквы?
Народный защитник, улыбаясь, взглянул снова на судью, уже без тени подозрения и с полным доверием.
— Если я скажу вам, что это была волшебница, то не погрешу против правды. Не будь вы столь уважаемым судьёй, я бы пригласил вас в ближайшую пятницу в кабаре «Весёлый Париж» и там бы представил вам девушку.
— Девушку? Женщину-даму?
— Её зовут Тереза Батиста, необыкновенная красавица, мой дорогой, И дерётся она ещё лучше, чем пишет.
Сказал и оставил судью размышлять в одиночестве над удивительными явлениями жизни, иногда почти невероятными: этот процесс, хотя и был соткан из сплошных надувательств, вывел на чистую воду мерзавца и был справедливым. Опираясь на костыли, Лулу Сантос быстро пошёл навстречу бакалавру Сило Мело, который поджидал его, раздавленный и униженный, ища поддержки. Уже за дверью народный защитник открыто веселился: ах! Морда Либорио в дерьме!
Комедия обманов, как назвал процесс почтеннейший, превратила судебное разбирательство в фарс, где каждый с удовольствием играл свою роль, за исключением истца Либорио дас Невеса, который из бледного превратился в мертвенно-бледного и потерял самообладание в самый неподходящий момент. Народный защитник в эйфории от победы пустился в риторику: здесь, в зале суда, восторжествовала справедливость, виновник наказан, правосудие свершилось.
Ради всего этого стоило так трудиться, как трудился Лулу Сантос. Он отправился к уважаемой учительнице Кармелите Мендосе и всеми силами пытался уговорить её пойти в суд:
— Дорогая учительница, я пришёл просить вас предстать перед судьёй в качестве свидетельницы и дать ложные показания…
— Ложные показания, Лулу, вы в своём уме? Вечно вы со своими шуточками… Я никогда не лгала, за всю свою жизнь, и теперь не буду. И тем более в суде…
— Сказать неправду, чтобы спасти правду и разоблачить преступника, уберечь от нищеты одну бедную женщину, вдову и большую труженицу, у которой хотят украсть то немногое, что она имеет… Чтобы избежать нищеты, эта женщина, которой уже пятьдесят лет, научилась за десять дней читать и писать. Ничего подобного я в жизни не видел…
