Великан стоит и кричит, разрывая пространство, поворачивая «Вентанию» для выхода из порта Аракажу, у руля Каэтано Гунза, под мачтой Жануарио Жереба — птица с подрезанными крыльями, заточённая в железную клетку, с путами на ногах. У выхода из реки в море рука великана поднимается и машет. Прощай.
Тереза продолжает стоять, она — как каменное изваяние, как прикованная к столбу рабыня с вонзённым в грудь кинжалом. Ночь окутывает её, скрывает во мраке и пустоте, топит в тоске и разлуке, ах, моя любовь, море и река!
Золотой зуб, ледяное сердце, броски капоэйры и круговой самбы, Тереза Батиста — блистательная Звезда самбы, королева танца бёдер, наконец-то дебютирует в «Весёлом Париже», на первом этаже «Ватикана» в городе Аракажу, прямо напротив того места, где стоял на якоре баркас «Вентания» капитана Каэтано Гунзы и откуда всё ещё слышатся крики прощания капитана Жануарио Жеребы, прибывшего сюда, чтобы заработать деньги и зародить страстную любовь в успокоившемся было сердце Терезы, начинавшей новую жизнь. Ангольской самбе обучил Терезу он, Жануарио Жереба — посол карнавального афоше, превосходный танцор.
Ни разу ещё со времён праздничного открытия кабаре, которое состоялось год назад, не был так переполнен зал «Весёлого Парижа», и золотая молодёжь Аракажу не была такой оживлённой и весёлой. Под резкие звуки «Полуночного джаз-банда», тесно прижавшись друг к другу, топтались на танцплощадке парочки. На столиках стояли пиво, коктейли, местные коньяки, поддельное виски и вино из Рио-Гранде для снобов. Все поклонники Терезы в сборе: художник Женнер Аугусто с глубокими грустными глазами; поэт Жозе Сарайва с невесёлыми стихами, чахоткой и цветком, сорванным мимоходом; дантист Жамил Нажар, маг и волшебник в создании зубных протезов, торжествующий победу над Либорио; народный защитник Лулу Сантос и счастливый хозяин кабаре, а также претендент на ложе Звезды Флориано Перейра, Флори Хвастун. В засаде — кандидат на незавидное положение патрона.
Кроме четырёх названных и ещё по крайней мере двух десятков пылких сердец, страстно ждали выхода Божественной пастушки самбы (как возвещали цветные афиши) ещё около тридцати никому не известных. И это не считая тех, кто из приличия и даже скромности не мог физически присутствовать в кабаре и аплодировать Мисс Самбе (так объявляли её афиши Флори). Одним из них был сенатор и промышленник, самый богатый человек в Сержипе, по мнению экономистов и старой Адрианы. Венеранда со свитой своих девочек сидела за столиком возле танцплощадки, почтив своим присутствием заведение Флори; она была своеобразным послом некоей влиятельной персоны и имела честь предложить Звезде самбы большое вознаграждение, если та согласится провести вечер в укромном уголке вверенного ей приюта любви. А уж если она произведёт хорошее впечатление и окажется достойной его благосклонности, он предложит ей своё покровительство: снимет дом, возьмёт на полное содержание, откроет счёт в магазинах, она получит наряды и украшения, шоколадные конфеты, золотые часы, кольцо с бриллиантом (маленькое) и даже жиголо при необходимости. Где-то у Манге-Секо по хребту волн идёт, рассекая воду, навстречу южному ветру «Вентания». Ах, Жану, любимый, время прилива, дорога утраты, тёмная, беспросветная ночь. Не хочу ни предложений, ни аплодисментов, не нужна мне куча денег, не нужен полковник-покровитель, не желаю слушать стихи поэта, не люблю я жиголо, а люблю тебя, твою широкую грудь, пахнущую морем, твои солёные губы с привкусом имбиря. Ах, Жану, Жану!
И вот погасли огни, было около одиннадцати, загремел джаз, и корнет-а-пистон возвестил её выход, выход Сверкающей Звезды самбы. Красный свет осветил танцевальную площадку и Терезу Батисту в широкой юбке и баиянской кофте, в ожерелье, браслетах, доставшихся Флори в наследство от «Компании варьете» Жота Порто и Алмы Кастро; восточная красавица или цыганка, уроженка Кабо-Верде или просто смуглая местная кокетливая мулатка? Взрыв аплодисментов и пронзительный свист приветствовали Терезу; Флори преподнёс охапку цветов от администрации кабаре, поэт Жозе Сарайва — увядшую розу и стихи.
И снова дебют чуть было не сорвался, и по той же причине. Едва смолкли аплодисменты, как послышался шум за одним из столиков у танцевальной площадки: разыгралась ссора между молодым начинающим сутенёром и старой усталой проституткой.
Тереза поклонилась, поблагодарила за цветы, стихи и аплодисменты, как вдруг услышала окрик сутенёра, заставивший проститутку расплакаться:
— Я набью тебе морду!
Уперев руки в бока и блеснув глазами, Тереза крикнула:
— Попробуй, разбей ей морду, сопляк… Я посмотрю, как ты это сделаешь! Ударь при мне, если осмелишься!
Нервное напряжение охватило зал: неужели парень осмелится и снова отложится дебют? Неужели опять завяжется драка? Не придётся ли дантисту Нажару вставлять ещё один золотой зуб? Но нет, молодец струсил, придя в замешательство, он не знал, куда спрятать руки и лицо, оказалось достаточно окрика Терезы, чтобы восстановить порядок.
