На уроки я тогда решил не ходить в тот день вообще, а вот до школы прогулялся. В скверике, примостившись на спинке скамейки сидели пацаны с нашего потока, Муха, Адик и Мура, да пара девчонок из классов годом младше, Натаха и Сайка. Они общались и громко, вызывающе смеялись, чуть ли не на весь парк, слышно их было издалека. Подойдя поздороваться, я заодно стрельнул у них сигарету. Они сказали, что в школе на первых двух уроках были, но свалили с третьего. Судя по устой- чивому маяку и по их смешливости, они уже успели с утра кур- нуть анаши.
Закуривать сигарету сразу я не стал, чтобы не спалиться прямо перед школой. Вместо этого, обойдя здание с тыльной стороны, я вышел прямо на тот угол, где все наши обычно курили. В принципе от учителей и завуча никто сильно не тарился. Что бы они нам сказали? Атмосфера в конце восьмидесятых была достаточно нездоровой, потому что высоким был реальный уро- вень подростковой преступности и уличного насилия. Большинство преподавателей предпочитало не связываться напрямую с явными участниками молодёжных банд, хотя на собраниях регулярно и поднимались вопросы о том, почему отдельные уче- ники как-то по особенному, одинаково, одеваются, здороваются и всё такое. Разумеется, драки и случаи вымогательства и изби- ений отдельных учеников вызывали определённый резонанс, и школьная администрация старалась сотрудничать с участковым инспектором в выявлении и пресечении подобных противо- правных действий, но от этого мало что менялось. Помню, когда нас с Федяном выставили с урока этики и психологии семей- ной жизни, нас отправили в учительскую. Директор запрещал присутствие учеников и посторонних лиц в здании школы, вне классных помещений во время уроков. В учительской от делать нечего мы порылись по шкафчикам и обнаружили целые досье на некоторых пацанов и даже карту нашего района с указанием отдельных мест в сквере и во дворах, где были замечены регулярные сборища больших групп подростков. Впечатление было неприятное — ведь, оказалось, что за нами следят, наши дей- ствия записывают и на нас доносят, а мы и не подозреваем.
За углом, «на курилке», одиноко стоял, подпирая стену, мой одноклассник и кореш Федян. Он, как и я, был СПС, сам-по-себе, то есть пацан не при делах и не из банды. Мы с ним нередко про- гуливали уроки вместе и довольно много, живо общались. Нам было о чём поговорить, особенно за панк-рок. Кроме нас в горо- де эту музыку слушали очень немногие. У одного парня с нашего района, но из другой, более престижной школы как-то гостил по программе обмена американец, который записал ему на кассе- ту сборник панк-рока. Самому ему вроде бы не понравилось, а вот для нас с Федяном эта кассета стала настоящим откровени- ем. Помню, как тот типок поставил её нам, когда мы заходили к нему прогуливать урок физкультуры, и с первых же гитарных аккордов мы с Федяном просто прилипли к магнитофону и уже не отрывались все 90 минут, а потом ещё и крутанули всю кас- сету по второму разу. Там было записано много разных групп, в основном английских и американских, и каждая была особен- ной, но все звучали просто фантастически.
Федян общался с неформалами, потому что болел за «Кай- рат», местный футбольный клуб, выступавший в Высшей лиге, и на стадионе собиралась довольно внушительная толпа его дружков, футбольных фанатов, превосходившая количеством любой «район» средней руки. Хотя поодиночке многим из этих парней с длинными волосами, или бритыми висками жить на своих районах до сих пор приходилось довольно сложно, ког- да они собирались на матч, или шли всей своей толпой на кон- церт, никто из дворов, по которым они шли не решался подойти к ним, чтобы на них наехать. В будние дни Федян тусовался с ними у 28-этажки. Я нет-нет к ним захаживал, когда болтался по городу — и на тусовку, и на Южную трибуну. Швед, Федяновский друган из физкультурного, рассказывал по накурке много инте-
ресных баек про свои выезда, на третьей полке или автостопом по стране, про города, вписки, людей, приключения. На стадионе он преображался, горланя в рифму прикольные речёвки, кото- рые мы подхватывали хором или делая нет-нет сальто-мортале прямо с зажжённой сигаретой в зубах. В основном благодаря ему, их фанатскую группировку «Южный легион» знали и по Со- юзу. К ним в гости тоже нет-нет выбирались такие же, как они: «спартаковские», «зенитовские», правда, мало и редко. Далеко, да и город по союзным меркам неформалов считался опасным, или, по их выражению, «гоповским». Наших же, «кайратовских», уважали за самоотверженность, с которой они следовали за лю- бимой командой на огромнейшие расстояния вокруг 1/6 суши планеты. Федян, например, всё лето провёл в выездах со Шве- дом, даже на «Монстров рока» попал в Москве. Поэтому, у него точно полно было всяких знакомых и потенциальных вписок по всей нашей огромной стране. Я мысленно прокручивал всё это в голове, подходя к курилке.
— Здорово, Федян, — он широко улыбнулся в ответ, пожимая руку. — Как она?
— Потихоньку. Русский уже начался. Вот, стою, думаю — захо- дить, нет.
